Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Но никакого оскорбленного отца не существовало, так как Перелыгины были сиротами[756]. Судя по тому, что Джугашвили прожил в их доме до конца ссылки, отношения у них вполне сложились. Сама по себе связь местной женщины со ссыльным ничем по тем временам необыкновенным не являлась, а в 14 лет крестьянская девочка не считалась малолетней. Конфликт со стражником Лалетиным имел место и отмечен в рассказах жителей Курейки, но Лалетин вообще окружил своего подопечного множеством вздорных ограничений и придирок (вроде буквального следования запрету выходить за пределы места поселения – не позволял выйти пройтись за околицу затерянного в тайге селения). Джугашвили на него жаловался, и в середине мая пристав Кибиров решил заменить его на другого стражника[757]. Так в Курейке появился Михаил Мерзляков.

Связи с Лидией Перелыгиной определенно маловато для резкого разрыва с единственным товарищем по изгнанию, тем более что сомнительно, чтобы роман успел состояться уже в первую неделю жизни в Курейке.

20 марта 1914 г. Иосиф Джугашвили написал примечательное письмо Р. В. Малиновскому, которое адресовал Г. И. Петровскому с припиской, что не знает адреса Романа. Письмо представляло собой аккуратную, в тщательно продуманных выражениях попытку выяснения отношений и прояснения ситуации с побегом, так и не состоявшимся. Коба беспокоился из-за затянувшегося молчания корреспондентов (как Малиновского, так и заграничного центра), пытался понять, почему не получил обещанных денег, высказывал предположение, что ЦК переменил планы и планируется побег одного Свердлова, поскольку он получил 100 рублей, обещанные прежде Кобе («Месяца три назад я получил от Кости открытку, где он писал: „Брат, пока продам лошадь, запросил сто рублей“. Из этой открытки я ничего не понял и никаких ста рублей не видал. Да, по другому адресу тов. Андр[ей] получил их, но я думаю, что они принадлежат ему, и только ему»). Он подчеркнуто называл Малиновского другом, посылал приветы его домашним, но настойчиво просил разъяснить недоразумения и «дать мне прямой и точный ответ» (см. док. 33).

Это письмо показывает, что примерно в те же дни, когда случился конфликт со Свердловым, Сталин беспокоился из-за перерыва в партийной переписке и заподозрил неладное. Нужно обратить внимание на деталь, которая, несмотря на то, что письма Сталина Малиновскому давно опубликованы и служили предметом полемики среди исследователей, осталась незамеченной. Ведь все решения партийного центра о присылке денег на побег касались равно Джугашвили и Свердлова. Более того, в середине апреля 1914 г. на очередных совещаниях у Ленина было решено готовиться к партийному съезду, проведение которого казалось Ленину возможным, несмотря на то, что в России у него почти не осталось сотрудников, да и для совещания приехал один Г. И. Петровский. В связи с этим снова зашла речь об устройстве побегов Свердлова, Кобы, Спандаряна, Варвары Яковлевой и Смирнова (Фомы), предполагались объезды губерний агентами ЦК по той же схеме, как перед Пражской конференцией (см. док. 34). Однако из письма Джугашвили к Малиновскому от 20 марта выясняется, что посланные из партийного центра деньги получил Свердлов «по другому адресу», а Коба решил, что ЦК готовит побег одного Свердлова, при этом упоминается та же сумма в 100 рублей, которую предполагалось выслать для них обоих. В те же дни происходит ссора между ними, Свердлов жалуется на «слишком большой индивидуализм» Джугашвили и несходство характеров. Но ведь как раз наоборот, Свердлов оказался получателем предназначенных им обоим денег. Не это ли причина испорченных отношений?