Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Хотя в общественном сознании того времени землевладельческие ценности независимости и добродетели оставались неизменными, мы уже хорошо знаем, что аргумент, согласно которому земля зависела от торговли – не говоря уже о кредите, – поддерживали Флетчер и Давенант, притом что его отстаивал и Дефо. То же самое справедливо, когда мы противопоставляем Свифта Дефо и Аддисону. Сторонники неохаррингтоновского подхода признавали, что торговля и золото, утвердившись в мире, необратимо изменили социальное значение земли, – они расходились между собой лишь в оценке того, в какой мере эта перемена повлекла за собой коррупцию и насколько ей можно воспрепятствовать. Однако коррупция приняла форму кредита, рядом с которым вырисовывалась дьявольская троица – игра на бирже, раскол парламента на фракции и постоянная армия. Когда Свифт, а позже Болингброк выставляли важную антитезу «земельного» и «денежного» интереса или ренты, они неизменно включали в число обвинений, предъявляемых вигам за то, как они ведут войны и управляют финансами, упрек, согласно которому то и другое привело к пренебрежению торговлей и ее упадку: при этом они почти неизменно рассматривали «денежный» интерес так, что включали в него процент на капитал финансистов, но исключали процент на капитал торговцев1100. Торговля, как и земля, служила неизменной ценностью, пока не приходилось признать или отрицать, что коммерция требовала денег, а деньги – кредита1101. Виги по понятным стратегическим соображениям пытались заклеймить тори как врагов торговли, представляя добродетельных и великодушных коммерсантов – подобных сэру Эндрю Фрипорту из «Зрителя» – как иллюстрацию своей точки зрения; они стремились показать, что торговля была необходима и в отличие от чисто финансовых операций требовала «доброкачественного» кредита. Однако торговля, открытая для чисто теоретической критики, какую мы, например, находим у Давенанта, не подвергалась чьим-либо полемическим нападкам. Августинские дебаты не противопоставляли землевладельческие интересы предпринимательским, а хозяйское имение – рынку, и нельзя сказать, что они возникли из простого осознания неразрешимых конфликтов между ними.