Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Есть ли что-то непостижимое в том, что Война обогащает нации? что Англия может потерять столько Кораблей, занимаясь пиратством, и все равно остаться в выигрыше? Почему Война более непостижима, чем Торговля, и почему Торговля должна быть таинственнее [sic] войны? Почему Акции Ост-Индской Компании растут, когда ее Корабли захвачены? Рудники повышают цены на свои Облигации, когда снижается объем Капитала; Залежи Руды иссякают на Приисках, но обнаруживаются в Акциях; и к чему кто-то стал бы удивляться этим Парадоксам, если подобные Странности происходят у нас ежедневно?

Если кто-то хочет получить Ответ на такого рода Вопросы, им может стать следующее Изречение: велика сила Воображения!

Торговля есть Тайна, которая никогда не будет полностью раскрыта или разгадана; у нее есть свои Критические Моменты и Сезоны, которые нельзя объяснить никакими видимыми Причинами, она страдает от конвульсивных Припадков, истерических Расстройств и самых необъяснимых Чувств – иногда ею движет злой Дух общей Моды, и, словно одержимая, она спешит нарушить все принятые Установления; сегодня она повинуется Порядку Вещей, подчиняется Причинам и Следствиям, завтра погружается в Неистовство, вызванное Волнениями и Слабостями Человеческой Фантазии, пускается в экзотические Проекты, а затем делает все наоборот – ее Движения причудливы, неестественны и непонятны; в любых Обстоятельствах Торговлю сопровождает некое Безумие, которому ни один Человек не способен дать рационального Объяснения1116.

Дефо, виг и сторонник торговли, по-видимому, представляет здесь необузданную силу фантазии как главный вклад раннего капитализма в человеческое существование. Впрочем, она не является просто колесом фортуны, хаотично вращающимся на своей неподвижной оси. Как прекрасно известно Дефо, это часть значимого нового фактора в делах людей, порождающего новые формы войны и благоденствия, новую расстановку сил в Европе, новые способы завоевания планеты. В этом отношении Кредит был схож не столько с fortuna, сколько с virtù, преобразующей покоряющей силой, которая, как полагал Макиавелли, в наиболее напряженные моменты приводила к беспорядку, понимаемому как fortuna. Затем она старалась преодолеть хаос столь иррациональными и аморальными средствами, что их можно было счесть частью той анархии, которую они якобы упорядочивали. Можно сказать, что со времен самого Макиавелли никто еще не пользовался языком, в такой мере воспроизводящим ряд глубинных особенностей его мышления, как Давенант или Дефо.