Грандиозная история музыки XX века

В «Хронике моей жизни» он составляет портрет того петербургского общества, которое было современно ему: «Можно себе представить, каково было направление умов. Это было фрондирование “тиранического“ правительства, само собой разумеющийся атеизм, чересчур, пожалуй, смелое утверждение „прав человека“, культ материалистической науки и в то же время восхищение Толстым и его проповедью христианства»[2078].

В области музыкальных вкусов Петербург был «посовременнее» Москвы – здесь слушали Брамса и даже играли Вагнера, хотя и в «специальном переложении для четырех рук»[2079]. Тем не менее тут тоже господствовал тот «реалистический» утилитаризм, который полагал, что назначение искусства – отображать жизнь, и только. Стравинский описывает это так: «…оно [общество] стремилось к правдивости, доходившей в изображении действительности до крайних проявлений реализма, которому сопутствовали, как и следовало ожидать, народнические и националистические тенденции и восхищение фольклором»[2080]. Именно на таком фоне предприниматель и антрепренер Сергей Павлович Дягилев в 1898 году инициировал выпуск журнала «Мир искусства», сразу собравшего вокруг себя целое сообщество сходно мыслящих художников и музыкантов.

Дягилев, по воспоминаниям самого Стравинского, был человеком очень умным, хорошо разбирающимся в проблемах культуры, упорным в достижении своих целей и в то же время щедрым и снисходительным, хотя и очень мнительным во всем, что касалось болезней, и чрезвычайно ревнивым, когда речь шла о том, что его друзья что-то делают без его ведома (тут, правда, надо иметь в виду, что Стравинский, сам человек очень порядочный, в своих мемуарах склонен о людях все хорошее несколько преувеличивать, а все плохое – преуменьшать)[2081]. При этом был он во вкусах аристократом, и его затея с «Миром искусства» была, в сущности, реакцией (несколько брезгливой) аристократа на реалистические и натуралистические (то, что потом стало называться демократическими) тенденции в русской культуре конца века. Журнал объединил вокруг себя художников, стоящих на модернистской платформе эстетизма, почитающих эксперименты и совсем не привечающих идею «социальности искусства» – среди них были Бакст, Рерих, Добужинский и Сомов, – а также писателей и поэтов-символистов. В живописи их интересовали форма и краска, а не значения того и другого[2082]. Когда под явным влиянием «мирискусников» организовались «Вечера современной музыки», которыми руководили друзья Стравинского и которые он часто посещал, то там тоже речь пошла о чисто формальных новациях, лишенных идеологического содержания[2083]. Эстетическая платформа, как показывает опыт, самая ненадёжная из всех, так что круг «мирискусников» просуществовал недолго и раскололся уже в 1904 году, причем по причине явно диктаторских наклонностей Дягилева, которому в целом это мероприятие уже начало казаться тесным.