О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
К.К. Это сценарий действительно весьма необычный, но повествование в кино так строить не принято. Эта оригинальность – скорее от слабости: я иначе не могу.
Ю.Н. Потому что не любите традиционный способ?
К.К. Зрители привыкли к некому способу повествования. Если я хочу привлечь аудиторию, мне следовало бы освоить его, а я этого не сделал.
Ю.Н. Так поступают и другие кинематографисты – и тем самым меняют зрительское восприятие. То, как сегодня в кино делается флешбэк, было бы непонятно зрителям еще десять лет назад.
К.К. Конечно, я чувствую, что публика меняется, постепенно привыкает к новшествам, к каким-то непривычным решениям, которые мы находим. И мало-помалу начинает воспринимать их как естественные.
Нормальный момент
Разговор с Тадеушем Соболевским
Журнал Kino, 9 марта 1990 г.
Перевод Ирины Рубановой
Т.С. Отечественные споры вокруг “Декалога” разбиваются о риф религии. С одной стороны, утверждают, что это глубоко религиозные картины, с другой – что абсолютно безбожные. Как ты это воспринимаешь? Вообще, как ты относишься к тому факту, что в Польше “Декалог” не вызвал ожидавшегося резонанса?
К.К. Ты затронул сразу две проблемы. Давай начнем с менее важной – с проката, с того, как показывается цикл. Чем отличается восприятие “Декалога” за границей от его восприятия здесь? За границей до сих пор (март 1990 года) эти картины смотрели только в кинотеатрах. К тому же, что важно, циклами. Либо они демонстрировались ежедневно, один за другим, как в Венеции. Либо по два фильма на одном сеансе, как в Париже. Немцы намерены крутить все сразу – в ночь с субботы на воскресенье, а в перерывах подавать гороховый суп. Воспринимаемые вместе, и притом в кинотеатре, эти фильмы функционируют совершенно иначе, нежели когда их смотрят по одному раз в неделю. Важно увидеть их как монолитный блок, с рядом сквозных деталей, которые ускользают от восприятия при просмотре с разрывом в несколько дней. В этих условиях трудно уловить, что смыслы здесь переходят из одного фильма в другой. Мне кажется, что мы с Песевичем совершили ошибку. По сути, сценарии “Декалога” сконструированы для кино, а не для ТВ. Они сжатые, требуют от зрителя сосредоточенности, включают в себя большое количество значимых деталей. Подозреваю, что когда “Декалог” станут показывать кинокомпании мира, то и они подадут его как обойму одиночных фильмов, одни из которых повыше достоинством, другие пониже, но все – не связанные между собой.
Т.С. Восприятие “Декалога” в Польше было особым не только из-за телевидения. На Западе Европы, прежде всего во Франции, “Декалог” имел колоссальный успех – и у критики, и у публики – как фильм “метафизический”. А у нас в стране с подозрением воспринимается любая попытка войти извне в тематические пространства, зарезервированные религией. Религия у нас теперь – это то, что нельзя подвергать сомнению.
К.К. На эту тему я прочитал два содержательных высказывания. Одно принадлежит Божене Яницкой, которая написала в “Фильме”, что здесь “Декалог” не может быть принят так же хорошо, как на Западе, потому что в Польше вера является само собой разумеющейся данностью и даже необходимостью. В то время как там она – всего лишь одна из возможностей. И в качестве возможности куда более привлекательна, чем в качестве обязанности. Другой интересный тезис выдвинул Кшиштоф Теодор Теплиц в “Политике”. Он написал, что в нынешней ситуации поляки хотят Бога великодушного, терпеливого, снисходительного, который простил бы нам все наши грехи. А на протестантском Западе и, что интересно, в иудаистском Израиле в качестве прямой вероятности принимается существование Бога сурового, требовательного, карающего. Поляки, пишет Теплиц, в недавнее время совершили слишком много тяжких грехов, чтобы согласиться на такой образ Бога. Они предпочитают жить под покровительством всепрощающей Матери, а не строгого Отца. Что, следует отметить, имеет свое глубокое историческое обоснование.
Т.С. “Декалог” подталкивает к теологическим беседам.
К.К. Я сторонюсь таких бесед, потому что во мне нет ничего от теолога и я не чувствую себя в этой области свободно.
Т.С. С уверенностью можно сказать, что вера в “Декалоге” не привязана к какому-то одному конкретному культу. И тем не менее редкий разговор с тобой обходится без вопроса “Верите ли вы в Бога?”. В числе других его задавала тебе газета La Suisse. Ты ответил: “Уже сорок лет, как я не хожу в костел”.