Our golden years (СИ)

— Веришь, нет, — усмехнулся Римус, — Мародеры делают всё, чтобы мне не было одиноко.

— И Поттер? — Со странной интонацией уточнила Эванс.

— Все трое. Они смекнули ещё на втором курсе.

— Серьёзно? — Она скептично посмотрела в сторону двери, будто они там стояли. — Эти оболтусы?

— До кого-то тут дошло только в прошлом году, — защитил своих друзей Римус, поплатившись прилетевшим подзатыльником.

— Римус, я никому не расскажу. — Она подкрепила слова самым серьёзным выражением из своего арсенала. — Просто знай, что всегда можешь рассчитывать на меня. Во всём.

Римус постарался выдержать зрительный контакт, но в итоге первым отвёл взгляд и начал подниматься на затекшие ноги, утягивая за собой Лили. Её поддержка легла на плечи, как тёплый старый плед, и всё же её проницательность совсем не немножечко пугала. Особенно добавленное напоследок твёрдое «во всём». Может ли она также знать о других его секретах? И внутренний голос подсказывал, что да. Учитывая, что Лили — оттягивающая неизбежное и упрямящаяся половинка Джеймса Поттера. Ведь Джеймс догадался о его чувствах со второй попытки — такое возможно, только если на самом деле ответ уже давно известен. И в нужный момент он сам складывается из множества наблюдений и мыслей, которые долго скапливались на задворках сознания в ожидании правильно подобранного ключа.

Но Лили пока что не настаивала на вскрытии душевных ран, и Римус был ей за это благодарен.

Когда они спустились вниз, ребята сидели в тех же неподвижных позах [кроме Питера, ёрзающего в кресле]. Они так погрузились в себя, что даже не сразу обратили внимание на появление Римуса и Лили на лестнице, и только по невнятному звуку Хвоста, как по команде, повернули головы и вскочили с мест.

И у всех до единого чуть глаза на лоб не полезли, когда первым делом Эванс пронеслась через комнату и крепко обняла Поттера, прильнув к его груди. Тот так оцепенел, что Римусу пришлось изобразить объятия, и Джеймс, спохватившись, осторожно обвёл её за талию, словно Лили была хрустальной.

— Что ты сделал? — Одними губами послал ему Сириус.

Римус лишь улыбнулся в духе: «я купидон, спустившийся с небес, чтобы налаживать коммуникации между заблудшими сердцами»

— Теперь мы можем пойти на обед? — Заныл Питер и отлетел в кресло от запущенной в него Блэком диванной подушки.

Ну, одна проблема, хоть и как всегда через причинное место, но решена. Осталось разобраться с Сириусом.

====== Глава 1.8 Самообман ======

Нихрена он с Сириусом не разобрался!

У Римуса просто не получалось с ним состыковаться — и это при условии, что они живут в одной комнате. Коррективы в график внесли те самые отработки, которым никто изначально не придал должного значения. Да они половину обучения в Хогвартсе провели, стоя на коленях и со щётками в руках, так, что уже можно было официально заносить общественные работы в перечень школьных предметов. Но вместить их в расписание шестого года оказалось настоящей проблемой.

Римус не писал столько эссе даже на пятом курсе. Как только заканчивались уроки, он без промедлений перемещался в библиотеку, зарываясь в свои конспекты, учебники и старые фолианты. Звёздные карты, переводы, расшифровки нумерологических уравнений, десятки листов о громамонтах и ещё больше о деструктивной трансфигурации. Вдобавок его постоянно отвлекала Мэри, и приходилось, преисполняясь дзена, объяснять ей тот или иной ускользающий от её понимания нюанс. Почему она не могла доставать кого-нибудь другого — например, Лили?

— Ну, Римус, лучше тебя ни у кого не получается! Твои объяснения звучат как песни Боба Дилана!

И вот что тут противопоставишь?

Он истрачивал за раз несколько флаконов чернил, оставлял сумку у стойки мадам Пинс, и бежал в подземелья к подсобке рядом с кабинетом Зельеварения. По мнению Мародёров, он легко отделался и выиграл счастливый билет [на поезд до преисподней, отвечал Римус]. Он с удовольствием предпочел бы начищать зубной щёткой трофеи, как Сириус, чем обновлять этикетки на долбанных склянках с ингредиентами, которым не было ни конца, ни края. И всё под непрекращающийся гундёж Слизнорта.

— Мистер Люпин, аккуратнее! Это очень редкий порошок алихоцеи! Не накреняйте сосуд, Мистер Люпин, оно же может взорваться! Мистер Люпин, держите кончиками пальцев! Нельзя нагревать кровь ре-эма!

Римус был в одном шаге, чтобы предложить Слизню своё место в этой душной конуре, раз он всё равно по факту торчит на пороге на протяжении всей отработки.

И так совпало, что именно пока он «зависал» со Слизнортом, Джеймс сменял караул в библиотеке. Макгонагалл очень ненавязчиво ему намекнула, что помимо достижений в спорте и в конкурсе на самую безбашенную прическу, ему не мешало бы уделить внимание оценкам, иначе может распрощаться со званием капитана команды. Мотивации сильнее для Поттера не придумать. И он нырнул в учёбу с тем же рвением, с которым бросался преодолевать любое встающее на пути препятствие. Будь то школьный устав, запрет на незарегистрированную анимагию или неприступное сердце Эванс. Кстати о ней.

Лили новый Джеймс-Расхититель-Библиотеки пришёлся по вкусу. Она составляла ему компанию, помогая заполнять пробелы по Магловедению и Заклинаниям, не пренебрегая замечаниями, что если бы он раньше взялся за ум, то мог бы стать вторым на курсе [первенство, конечно же, осталось бы за ней]. И в тайне восхищалась во время патрулей, как Поттеру всё даётся с лёту. Римус лишь молча выслушивал её, тактично не указывая на явную смену настроения по отношению к Джеймсу. Пусть до неё самой дойдёт. Зато он списал с себя товарищеский должок, ведь отправной точкой, и правда, можно было считать их разговор о его «пушистой проблеме», когда Поттер окончательно перестал быть «упёртым бараном» и поднялся до Джеймса “Лучшего друга одиноких бедных оборотней” Поттера.