Our golden years (СИ)

Девчонки сразу уселись вокруг камина, принявшись жаловаться на тяготы подготовки к завтрашнему уроку. Лили уже ловко левитировала к ним кружки и чайник, а Римусу для начала нужно было подняться в спальню, чтобы освежить прохладной водой лицо и мысли. Джеймс таращился на него, как нашкодивший щеночек. И Римус решив, что хватит этой беготни, прошёл к лестнице. Не захлопывая за собой дверь [замок щёлкнул через несколько секунд], он сбросил на кровать сумку, потёр глаза и таки повернулся к переминающемуся с ноги на ногу Поттеру.

— Ну, давай.

— Лунатик, я такой осел! — Завыл Джеймс.

— Нет, Сохатый, ты олень.

— Да… прости, я перебрал и нёс полный бред… я не хотел тебя обидеть.

— Ты меня не обидел, забей, Джеймс.

— Ну, правда, Римус, я не считаю тебя геем, — Мерлин, какая святая наивность, — голубым или как их там. То, что тебе нравится Бродяга…

Погодите-ка, дело не в наивности. Поттер на серьёзных щах считает Сириуса настолько исключительным в своём великолепии, что влюбляться в него абсолютно естественно для всех — и девушек, и парней. И пока Сохатый с усердием закапывал себя всё глубже в яму неловких объяснений, Римус почувствовал острую нужду прояснить кое-что. И для Поттера, и для себя. Он невольно обернулся на постер, который теперь висел рядом с кроватью Сириуса, и Джеймс Дин ободряюще ему подмигнул. Хватит бегать, он знает правду о себе уже давно.

— Сохатый, я гей, — оборвал он тараторящий поток, — голубой или как меня там. Меня никогда не привлекали девчонки.

— Оу, — лицо Поттера исказилось так, будто ему сказали, что главным магическим спортом теперь является крокет. — О, ну… это ничего.

— Тебе нужно время подумать? — Осторожно поинтересовался Римус. Он-то свыкался с этим фактом больше трёх лет, неудивительно, если Джеймсу тоже потребуется уложить в голове «сенсационную новость».

— Что? Нет. Мне не надо ни над чем думать! — Да, узнаю Джеймса Поттера. — Ты мой друг, Лунатик.

— Ты мой тоже, — Римус так растрогался, что сгрёб Поттера в объятья. — Знаешь, не такой уж план и бредовый, если честно…

— Серьёзно? — Джеймс поправил очки на носу с готовностью разрабатывать стратегию матча [по крокету].

— Ну, возможно, я попробую прислушаться. Рассмотреть варианты, понимаешь? — Обтекаемо ответил Римус.

— Кажется, понимаю. В любом случае, я всегда к твоим услугам, Лунатик. В смысле, конечно, моё сердце…

— Принадлежит твоей будущей жене, я знаю. — Не дал ему опять упасть в яму Римус. — Если мне будет нужен твой стратегический мозг, Сохатый, я обращусь.

Поттер похлопал его по плечу и скрылся за дверью только после вытянутого обещания, что Римус спустится к ним через пять минут, которые он в итоге с придурковатой улыбкой простоял на том же месте. И по истечении обратного отсчета встряхнул головой и пошёл вниз.

Они проболтали до самого отбоя как всегда обо всём и ни о чем. Предстоящие матчи, учеба, клуб Слизней, намеренно избегая скользких тем, выходящих за ворота Хогвартса. Римус сидел на диване между Мэри и Лили, бесперебойно подливающих ему чай, и чувствовал бы себя весьма беззаботно, если бы не периодически стреляющий в него пронзительный взгляд Сириуса, устроившегося в кресле напротив и с Марлин на коленях. Конечно, от Блэка не утаился их с Джеймсом тайный разговор наверху. И молчаливый укор так и кричал, что Римусу теперь никак не избежать допроса с пристрастием.

В одиннадцать они с Эванс закончили обход замка. И, оставшись с ним наедине, Лили была подозрительно притихшей. Римус всё ждал, когда её бомбанёт взрывной волной нравоучений, но этого не случилось, а полагающийся участливый вопрос в нём так и не созрел. Иногда его охватывал немой ступор в делах, касаемых гложущих девчачьих проблем, да и, как правило, Лили сама охотно ими делилась. А он по себе знал, что вторжение извне может быть либо излишне-докучающим, либо спровоцировать неконтролируемый срыв. И ни с одним, ни с другим иметь дело ему сейчас не хотелось. Своего дерьма хватало.

К его возвращению в спальню Мародёры, успешно провернувшие миссию, уже валялись по кроватям с чувством выполненного долга. Хвост восторженно поведал всё, что Римус и так знал. Как Джеймс с Сириусом мастерски заколдовали все, пока он стоял на стрёме. Римус сдержанно похвалил его и так же сдержанно подал Сириусу сигнал заткнуться, опережая пляшущие в серых глазах едкие комментарии. Тот прищурился, морща нос, но удержался, а потом прищурился снова с другим посылом, адресованным конкретно Римусу, мол, даже не рассчитывай лечь спать.

Поэтому Римус не пытался устроиться поудобнее, задвинув балдахин, и принялся, не особо вникая, пролистывать бестиарий. И как только с одним приглушённым храпом синхронизировался второй хрюкающий, занавески раздвинулись и бестиарий полетел обратно на тумбочку.

— О чем вы говорили с Сохатым? — Всухую и без смазки, называется. Сириус устроился у него в ногах, наложив вокруг бесшумное заклинание.

— Между прочим, даже копы сначала задабривают подозреваемого, Бродяга. — Блэк словно оскорбился, сложив руки на груди.

— Ты не на допросе.

— Да? А ощущения один в один. — Так, если он не сбавит обороты, они опять поссорятся. Но Римус уже потерял управление. Какая-то его часть теперь выталкивала Сириуса, хотела задеть его, отогнать от себя. Она же безумно скучала по Сириусу, которого в последнее время стало ничтожно мало в жизни Римуса. И эта же часть, до Римуса дошло, была несправедливо обижена на него. — Не всё во вселенной вертится вокруг тебя, Сириус, и я не обязан тебе докладывать о каждом своём личном разговоре.