Четвертый лишний

— Опять ты за свое? — Надоели Трофиму похоронные настроения, и он осуждающе глянул на друга.

— Да нет! Мы с тобой сегодня баньку замутим! Водочку попьем, шашлык пожуем… Ты как?

Трофим настороженно посмотрел на Славу. Если он распахнул душу, значит, задумал какой-то подвох. Может, ждет, что Трофим раскроет душу ему в ответ.

Чтобы плюнуть в нее… Или нет? Возможно, он действительно пересмотрел свое поведение, сделал правильные выводы.

— Насчет рыбалки не знаю, завтра мне кровь из носу на объект надо… А сегодня можно… — решился Трофим. — Только с условием. Нам никто не угрожает, и мы никого не боимся!

— А кого мы боимся? — разухарился Слава. — Пусть нас все боятся!

— Тебе вчерашнего мало?

— Да нет, я о том, как мне в таком виде в магазин идти? А надо шашлыка купить, вискаря… Да тут целый список! — Слава хлопнул себя по нагрудному карману, достал оттуда клочок бумаги, исписанный знакомым почерком.

Трофим невесело улыбнулся. Когда Алла составляла такие списки для него, он ходил в магазин без нее. Но чаще они отправлялись в супермаркет вдвоем, и это были не самые худшие времена в его жизни. А возможно, и самые лучшие.

— Список нужно отоварить, — сказал он.

— Сам сходишь?… — Слава снова охлопал себя, на этот раз он достал кредитную карточку, протянул ее Трофиму. — Держи, если только менты, суки, деньги с нее не сняли!

— Да ладно уж!

Трофим усмехнулся себе под нос, отказываясь от денег. Слава еще тот жук, скажет, что на карточке был миллион, а осталось всего десять тысяч. Потом, конечно, скажет, что пошутил. Ложечки найдутся, а осадочек останется.

Трофим привык относиться к Славе с настороженностью, но при этом он всегда, что называется, шел у него на поводу. И сейчас он распахнул перед ним и душу, и кошелек, и все, что нужно, по списку купил, виски хорошего взял. А возвращаясь к машине, он думал о том, что Слава упрекнет в благом намерении, скажет, что щедрость показная, мол, для Аллы. А времени, чтобы прокрутить в уме возможный разговор, хватало.

Стоянка перед супермаркетом была полностью заставлена машинами, припарковались они с торца здания, у металлического павильона с мусорными баками. Трофим шел обратно. Он докатил тележку до машины, заглянул в салон и понял, что перед Славой оправдываться не придется.

Кислый сидел на своем месте, склонившись набок, рукой беспомощно опираясь на водительское сиденье. Вместо левого глаза у него зияла рана, салон весь в крови, а на асфальте дымилась тлеющая сигарета, которую Слава не смог удержать в руке.

Возможно, Слава был еще жив, но, наученный горьким опытом, когда пришлось оправдываться перед следователем за кровь на одежде, Трофим не стал к нему лезть. Доставая из кармана телефон, он оглянулся — в поисках камеры наблюдения. Но ее нигде не видно. Не было и машины, из которой в Славу могли выстрелить. Слева мусорка, справа два свободных машиноместа и дерево, от которого начиналась парковая зона. Идеальное место для убийства. И надо было Трофиму встать именно в этом месте.