Испорченная реальность (ЛП)

— Я хочу вернуться.

— Знаю, — сказал Иосия и повторил: — Знаю.

Некоторое время мы сидели молча на скамейках у входа. Никто не пришел. Я заметил эскиз, интерьер церкви был набросан в спешке много лет назад. Ничего особенного, просто много дерева, отражавшего звуки.

Иосия нарушил молчание, поднимаясь на ноги. Спросил:

— Где мои манеры? Ты гость в доме Божьем, я должен предложить... воды? Сока? У меня, наверное, и кола найдется.

— Было бы чудесно.

— Подожди минутку. — сказал он и снова исчез за дверью у алтаря.

У меня за спиной раздался женский голос:

— Ты, наверное, Кевин.

Я обернулся. Она стояла во мраке и точно не была призраком. Голос, глубокий, бархатный, совсем не походил на шепот. Она была тоненькой, меньше меня, почти эфирной, но что-то в ней притягивало взгляд. Она казалась старше, чем была: от уголков мрачных глаз бежали ранние морщины. Производила впечатление женщины, знакомой со скорбью и утратами. Она была такой же, как я, как преподобный, даже как призраки. Мы были в братстве потерянных, забытых, несуществующих, и на минуту я поверил, что она действительно хранила ключи к тайнам.

— Привет, — тихо проговорил я.

— Ты многое потерял, да?

Я кивнул.

— Как и ты.

— Я уже забыла. Это случилось давным-давно. Хочешь ответов, Кевин?

— Да, пожалуйста.

— Я могу рассказать лишь о чужих догадках. Но лучше, если ты сам все услышишь. Пойдешь со мной?

— Куда?

— Туда, где собираются такие, как ты. Такие, как мы. Туда, где ты поймешь, чего ждать от новой жизни.

— Пока, — признался я, — она мне не слишком нравится.

— Да. Как и большинству.

Она протянула мне руку, и я ее сжал. Кожа женщины оказалась теплей, чем я думал, хватка сильной, вселяющей уверенность.

— Некоторые из нас, — продолжила она, — вырезали нишу для существования внизу. На краю реальности мы живем, можно сказать, мирно, хотя ты вправе не оставаться. Мы все свободны в своих поступках — в разумных пределах.

— В разумных пределах?

— Убийство, — пояснила она, — совершенно неприемлемо.

— Это обнадеживает.

— Не слишком расслабляйся. Некоторые отвергают наши правила.

Она зашагала к двери, но я медлил. Оглянулся на дверь у алтаря. Иосия стоял около нее, прислонившись к косяку. Улыбнулся, кивнул и вернулся в комнату.

Женщина вела меня подземкой, по туннелям и коридорам, среди стоков и тьмы — к яме, полной отвращения, безнадеги, беспомощности и ощутимого страха. Я видел мужчин, женщин, детей — некоторые были одеты прилично, большинство в тряпье и лохмотьях, — бездомных с улиц и скрывавшихся преступников. Она нашла место, где я мог присесть — в толпе этих людей — и стряхнула мою руку.

— Я вернусь, — прошептала она, — как только он будет готов с тобой встретиться.

— Он? — спросил я.

Но она уже ушла.

А я остался в этой норе, пещере, яме, которая походила на комнату потому, что у нее были стены и потолок, а еще колонны. Она дышала гнилью, и мне потребовалось время, чтобы различить детали.

Когда я сумел это сделать, они напугали меня.