Безумные каникулы Фредди

Мне наконец удалось выжать из себя пару слов. Примерно таких:

– Бен, Бен, видишь? А? А?

Бен непонимающе сдвинул брови. Догадавшись, что у меня получилось не слишком содержательно, я сделал вторую попытку:

– Бен, ты знаешь, что это такое?

– Ясное дело, я же не идиот. Это кольца. Причем довольно уродливые.

Ровно в этот самый миг наша история основательно запахла безумием. Из кухни, странно подвывая, вывалился Чарли. Лицо у него было очень белое, и он что-то держал в руке.

– Парни, парни! Вы только посмотрите.

Глаза у меня так выпучились, что я даже испугался, как бы они не выпали на пол.

– Чарли, елки-метелки! Где ты это взял?! – заорал Бен.

– В правом шкафчике под раковиной, между кондиционером для белья «Комфорт» и средством для мытья посуды «Фейри».

С учетом всех обстоятельств можно было только подивиться точности и подробности этого описания.

– Что делал пистолет рядом с «Фейри»? – воскликнул я.

– Положи его. Он может быть заряжен, – скомандовал Бен.

Чарли положил пистолет на нижнюю койку и отступил на шаг, продолжая тихонько подвывать. Потом ноги его очень медленно подогнулись, и он, как будто сложившись гармошкой, опустился на пол и начал раскачиваться.

На мне не было почти никакой одежды, но почему-то стало очень жарко. Примерно как в жерле вулкана.

– Парни, быстро уходим.

– Фред, что это все значит? – спросил Бен.

Я протянул ему два довольно уродливых, но бесценных золотых кольца в форме лебедей.

– Мой папа кое-что видел по телику про эти кольца.

– Да о чем ты, Фред?

– Парни, я думаю, что мы вломились на яхту преступника, который ворует драгоценности и у которого есть пистолет.

Эта информация ненадолго зависла в воздухе, прежде чем они ее впитали. А когда впитали, Чарли стал раскачиваться быстрее, а Бен забе́гал кругами, бормоча что-то не слишком конструктивное типа «О нет, о нет, о нет, они нас убьют, я не хочу умирать, я еще так молод».

Все это раскачивание и бегание кругами только повысило уровень стресса в моем организме. И когда Бен схватил меня за руки с криком «Фред, что нам делать? Придумай что-нибудь!», я только и сумел выговорить:

– А вы знаете, что лебедь-шипун способен развить скорость до пятидесяти пяти миль в час?

Чарли перестал раскачиваться, и они с Беном ошарашенно на меня уставились. После долгой паузы Бен спросил:

– Чарли, вот это вообще что сейчас было, а?

– Простите… Сам не знаю, зачем я это сказал.

– Короче, развиваем скорость лебедя-шипуна и уматываем, – приказал Бен.

Чарли кое-как поднялся с пола.

– Погодите, – сказал он, – вот прямо в трусах?

– А ты хочешь дождаться владельца пистолета?

Чарли помотал головой:

– Нет. Погнали!

Мы покинули «Лливелина-уже-не-столь-Великого» в мокрых кроссовках и трусах, выбравшись через выбитую нами дверь на серый утренний свет. На этот раз я легко преодолел дистанцию между яхтой и причалом – думаю, что страх придал мне ускорение. Мы с гулким топотом пронеслись по пристани, знать не зная, куда бежим, лишь бы подальше от этой яхты… и от этого пистолета… и снова очутились в парке. Бен затормозил первым и затащил нас с Чарли за огромный пышный куст – отличное укрытие, только зверски колючее. В парке было пустынно; сцену еще не разобрали, но палатки были закрыты. Мы знали, что народ подтянется на фестиваль только к десяти, потому что в десять начинался конкурс пу́гал.