Десять страниц из истории музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2010
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-17129-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Десять страниц из истории музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей классической музыки самого разного возраста.
Рубеж 50—60-х годов принес композитору одно из самых сильных разочарований в творчестве. В течение пяти лет он писал одно из самых страстных и мятежных своих произведений. Сначала он записал его для двух фортепиано, в него входили, как в симфонии, четыре части. Потом траурную сарабанду он включил в «Немецкий реквием». А все остальное превратил в фортепианный концерт opus 15. Современники считали, что первая часть отражает впечатления от попытки самоубийства Шумана. О второй части он говорил Кларе: «Я пишу твой портрет в мягких тонах». Премьера концерта потерпела полный провал.
Еще больше Брамс был огорчен неуспехом произведения в Лейпциге, который он считал городом Шумана и Мендельсона. Здесь жили их духовные наставники, продолжатели национальных традиций. Им противостояла «веймарская» школа. В 1860 году в Цвикау, на родине Шумана, праздновали 25-летие созданного им «Нового музыкального журнала». Ни Клара, ни друзья Шумана приглашены не были. «Веймарцы» объявляли себя единственными наследниками Шумана и говорили, что все музыканты Германии разделяют их взгляды.
Брамс был возмущен. Вместе с Иоахимом он написал «Протест», напечатанный в берлинской газете «Эхо», в котором говорилось, что взгляды Листа являются «заблуждением», «противоречат самому существу музыки и вредно влияют на развитие искусства». В связи с тем, что Иоахима знали только как исполнителя, две другие подписи принадлежали малоизвестным композиторам, автором «Протеста» посчитали Брамса.
В 1862 году композитор приехал в Вену. Этот город сразу же принял его как пианиста. Но он мечтал о славе в родном городе, мечтал занять в нем место руководителя певческой капеллы. Но «отцы города» не захотели выбрать музыканта, который родился в самом нищем квартале города.
Еще одно разочарование ждало его в личной жизни. Он вновь влюблен. Чувство вдохновляет его на создание замечательных песен, автографы которых он подарил красивой и очень талантливой певице Оттилии Хауэр. Но и этому браку не суждено было осуществиться. Потом Брамс с иронией говорил, что «натворил бы Бог весть каких глупостей, если бы кто-то, к счастью, быстро не подцепил ее…».
Единственным утешением стало постепенное признание его разносторонних талантов. Он получил приглашение занять пост руководителя Венской певческой капеллы. Концерты с его участием пользовались большим успехом. Правда, репертуар капеллы несколько смущал публику. Это были в основном кантаты и оратории Баха, сочинения XVII века, большей частью мрачного характера. Жизнерадостные венцы язвительно шутили: «Когда Брамс в веселом настроении, он заставляет петь: «Могила — мое блаженство».
Этому можно найти объяснение. Не успел он разочароваться в собственных попытках создать семью, как на его глазах стал рушиться брак его родителей. Отцу было 57 лет, он был полон сил и радости жизни. Мать же в свои 74 года стала дряхлой и болезненной. Иоганнес пытался примирить родителей, но безрезультатно. Вскоре после развода мать умерла, а Брамс даже не успел проститься с ней. В средней части трио для валторн ми мажор он попытался выразить свою тоску и горечь утраты.
Памяти матери он посвятил одно из самых значительных своих произведений — «Немецкий реквием». Идея создания Реквиема вызревала у Брамса больше 10 лет. Потрясенный трагической судьбой Шумана, вскоре после его смерти он хотел сочинить траурную кантату. Смерть матери могла послужить последним толчком к его созданию. На титульном листе он написал: «В память о матери».
Он обратился к жанру, в котором работали многие композиторы XVIII–XIX веков. Но решил его оригинально. В основе реквиема обычно лежит латинский текст заупокойной мессы. Брамс же использовал стихи немецкого перевода Священного Писания. Он исключил из своего Реквиема сцены Страшного суда и сделал опору на мотивы утешения, радости, успокоения, примирения с мыслью о неизбежности смерти. В шестой части он акцентировал идею созидательного начала как основной силы жизни. «Дела их идут вслед за ними». Это выводит его Реквием за рамки собственно религиозной концепции, выводя его в эпическую плоскость. Он воплотил в нем гетевские идеи бессмертия человеческого духа в созидании, сохраняющие свою вечную силу и созвучность природе человеческой жизни. Не о смерти, а о бессмертии рассказал Брамс людям в этом творении.
Некоторые исследователи считают, что «Немецкий реквием» — это памятник Шуману. Возможно, это и правда. В одном из писем он написал: «Признаюсь, что охотно опустил бы слово «Немецкий» и просто поставил бы «человека».
Исполнение «Реквиема» состоялось в 1868 году и по-трясло слушателей. После премьеры в Лейпциге одна из газет написала: «И если мы ожидали гения… то после этого «Реквиема» Брамс действительно заслужил этот титул».
Среди людей, с которыми Брамс подружился в Вене, были сторонники самых различных взглядов. Например, известный критик Э. Ганслик был ярым противником Р. Вагнера, а пианист К. Таузиг — его поклонником. Именно последний организовал встречу Брамса с Вагнером. Брамс сыграл ему классические произведения и свои Вариации на тему Генделя. Вагнер высоко оценил исполнение: «Сразу видно, чего еще можно добиться, используя старые формы, когда является тот, кто умеет с ними обращаться». Но эта встреча была единственной. Каждый из них шел в музыке своей дорогой.
Э. Ганслик создал в Вене настоящий культ Брамса. Противники называли сторонников композитора «браминами». Их кумиром был Вагнер, их лозунгом — новаторство. Удивительно, ведь в музыке Брамса было много новаторского, оригинального, а в «музыке будущего» Вагнера можно найти претворение традиций, того же Бетховена, которого Вагнер чтил не меньше, чем Брамс. Кроме того, Вагнер стал реформатором того жанра, к которому никогда не обращался Брамс, — оперы, и сам никогда не писал в тех жанрах, которые принесли славу Брамсу, — симфония, концерт, фортепианные жанры. Конечно, в этой борьбе речь шла не о каких-то конкретных жанрах. Речь шла о славе и признании первым композитором Германии.
В этой борьбе Брамс проявил большое благородство. Хотя многое в творчестве Вагнера он не принимал, но ни разу не выступил с его критикой в газетах. На многочисленные нападки со стороны самого Вагнера и его сторонников он отвечал молчанием.
По сути дела, противником Брамса был другой композитор — Антон Брукнер. И вновь в этой борьбе мы можем усмотреть противоречие. Нам сегодня симфонии Брамса и Брукнера во многом кажутся близкими. Оба они претворяли классические традиции Бетховена и романтические Шуберта. Но в то время они находились на противоположных полюсах. И у критиков филигранно отработанные симфонии Брамса ассоциировались с кротом, а монументальные творения Брукнера — с удавом.
Конечно, нам сегодня не следует преувеличивать значение этой борьбы направлений. В наши дни, в исторической перспективе, стало ясно, что Брамс и Вагнер дополняют друг друга и вместе дают нам полную картину творческой жизни Германии. Они очень различны, но было нечто, что их объединяло: оба они опирались на завоевания немецкой культуры, боролись за содержательность музыки, ее национальный авторитет.
К числу друзей и почитателей Брамса следует отнести замечательного музыканта, дирижера Ганса фон Бюлова. Он активно занимался пропагандой творчества своего друга. Однажды он сказал: «Я завоюю ему часть нации, которая о нем еще знать не знает, несмотря на то, что ему уже 45 лет и он уже успел подарить миру столько высокого, мастерского, бессмертного». А в одном из писем к Брамсу написал такие знаменательные слова: «Превращать огонь, затаенный в твоих произведениях, из скрытого в видимый — это любимое занятие всецело преданной тебе дирижерской палочки».