Десять страниц из истории музыки

В 1853 году вместе с известным молодым венгерским скрипачом Э. Ременьи он совершил большую концертную поездку, которая принесла много интересных встреч, наложивших отпечаток на всю дальнейшую жизнь Брамса. Сначала в Ганновере он познакомился с молодым скрипачом Йозефом Иоахимом. Так завязалась дружба, продлившаяся всю жизнь. Они придумали себе девизы с гордым словом «свободный». У Иоахима он звучал так: свободен, но одинок. У Брамса: свободен, но весел. Пройдут годы, и этот девиз, переведенный Брамсом в ноты по первым буквам немецких слов (frei aber froh), станет лейтмотивом его Третьей симфонии.

В Веймаре Брамс познакомился с Листом — главой самой передовой школы Германии. Лист всегда поддерживал молодых композиторов. Но Брамсу были чужды его принципы, поэтому он отказался от столь нужной ему поддержки.

В Дюссельдорфе произошла встреча Брамса с Робертом Шуманом, определившая всю дальнейшую жизнь композитора. Во время первой встречи Шуман попросил молодого музыканта сыграть что-нибудь из своих произведений. В дневнике Шумана появилась запись: «В гостях был Брамс — гений». Клара Шуман тоже отметила эту встречу в своем дневнике: «Этот месяц принес нам чудесное явление в лице двадцатилетнего композитора Брамса из Гамбурга. Это — истинный посланец Божий! По-настоящему трогательно видеть этого человека за фортепиано, наблюдать за его привлекательным юным лицом, которое озаряется во время игры, видеть его прекрасную руку, с большой легкостью справляющуюся с самыми трудными пассажами, и при этом слышать его эти необыкновенные сочинения…»

Брамс был очарован музыкой Шумана[18], его личностью, его супругой — Кларой Шуман, замечательной пианисткой, самой атмосферой этого дома, где воспитывались шестеро детей. Ему были близки художественные интересы Шумана, который, как и Брамс, увлекался романтической литературой — Жан-Полем, Гофманом, Эйхендорфом. После появления статьи Шумана Брамс почувствовал на себе ответственность за судьбы немецкой музыки.

А потом последовала катастрофа — попытка самоубийства Шумана, его пребывание в клинике для душевнобольных, где Брамс посещал его вплоть до самой смерти. Клара остается одна в ожидании ребенка. Брамс посчитал своим долгом поддержать ее в это трудное время. Он прерывает турне и пытается спасти жену Шумана от отчаяния. Она становится музой Брамса. Постепенно преданность и дружба перерастают в романтическую юношескую любовь. После смерти Шумана, чтобы оправиться от удара, Клара отправляется в Швейцарию. Брамс сопровождает ее. Он остался верен семье.

«Он, только он один, — писала Клара в письме детям, — помог мне выстоять. Поверьте вашей матери и не слушайте мелочных и завистливых душонок, которым не по нраву моя любовь, моя дружба с ним, и поэтому пытающихся атаковать его или наши хорошие отношения. Они ничего не могут или не хотят понять».

Клара была вынуждена написать это письмо — оправдание, чтобы прекратить домыслы о ее связи с Брамсом. Поговаривали даже, что младший Феликс Шуман — сын Брамса. И Клара пыталась защитить друга: «Вы едва знали отца, были еще слишком маленькими. Вы не могли стать мне поддержкой в те страшные годы… И тут появился Иоганнес Брамс. Его любил и почитал Ваш отец…»

Брамс, конечно же, любил эту женщину. Он сравнивал ее с бетховенской музыкой: «Она выглядела как мажорные тона в финале «Фиделио». Я не могу описать ее иначе». Возможно, эта любовь и обрекла его на одиночество, обручив с музыкой.

Никто не знает, что между ними произошло. Теперь она была свободна, она знала о чувствах Брамса. Самого Иоганнеса не смущала разница в возрасте[19]. Но, как ни парадоксально, после смерти Шумана письма Брамса стали менее пылкими, и вскоре он решил разорвать их отношения. Хотя их дружба продолжалась до конца дней (Брамс лишь на год пережил Клару).

Так закончился «вертеровский период» его жизни. Брамс понял, что ему нужна творческая свобода. Инстинкт гения подсказал ему путь самопожертвования и печального одиночества.

В 1857 году Брамс получает первое постоянное место работы. Он был принят на службу при княжеском дворе в Дельмонде, где смог, наконец, найти желанный покой после трудных лет в Дюссельдорфе. Этот безмятежный светлый настрой его души подарил миру две оркестровые серенады Брамса. Параллельно он набирался опыта хорового дирижера и писал множество хоров.

Лето следующего года Брамс провел у Иоахима в Геттингене. Здесь он познакомился с дочерью профессора университета красавицей Агатой Зибольд. Она была замечательной певицей и прекрасно пела песни Брамса. Иоахим сравнивал ее голос с драгоценной скрипкой Амати. Весь город обсуждал отношения Брамса и Агаты и ждал, когда же объявят о помолвке. Но скоро в одном из его писем появляется знакомая фраза: «Я не могу наложить на себя оковы». Агата была оскорблена и разорвала их отношения.

Гениальный музыкант Иоганнес Брамс остался холостяком, он отдал свое сердце музыке. Современники считали его угрюмым, резким, раздражительным. Однако женщины были другого мнения. Они восторгались им. Да и сам Брамс не был женоненавистником. Конечно, в его жизни были и забавные привязанности. Иоганнес любил посещать дом доктора Феллингера, жена которого боготворила композитора. Эта удивительная женщина писала его портреты, вышивала ноты его песен. Однажды в день его рождения она преподнесла любимому маэстро пирог, на котором из теста были выпечены несколько нотных фраз. Брамс только посмеивался: «Вы поете меня, вы рисуете меня, вы вышиваете меня, вы печете меня!»