Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Когда эта война прекращается, дело не в том, что угасла взаимная ненависть противников, и не в том, что люди не хотят решать разногласия сражением, но первой прекращает военные действия та сторона, где раньше заканчиваются деньги. <…>

Ведь война теперь иная, чем во времена наших предков; в коротких походах и ожесточенных боях исход зависел от мужества, но сейчас все искусство войны в некотором смысле свелось к деньгам, и сегодня более других уверен в успехе и победе не тот государь, чьи войска отличаются наибольшей храбростью, а тот, который лучше умеет найти средства, чтобы накормить свою армию, одеть ее и заплатить ей1080.

Макиавелли пространно высказывался против такой точки зрения, но Давенант не видит смысла в его контраргументах. Причина не столько в его интересе к теории сражений как таковой, сколько в его убеждении – которого не разделял Макиавелли, издали недружелюбно наблюдавший за Венецией, – что воюют между собой торговые общества, располагающие деньгами, нужными для поддержания армии в боевой готовности. Впрочем, говоря о содержании сухопутных войск, Давенант всегда подчеркивает его пагубные последствия. Он неизменно объясняет их тем, что содержание ложится на общество бременем дополнительного государственного долга. Голландцы, отмечает он, употребляя выражения, заставляющие вспомнить Харрингтона, справляются с такой ситуацией лучше англичан: будучи обществом, всецело построенным на торговле, зажатые между морем и своими врагами, они могут постоянно оставаться в долгу друг у друга и вести умеренную жизнь, в силу чего этот долг остается в пределах разумного1081. Однако у англичан, занимающихся отчасти торговлей и отчасти землей, деньги на содержание армии ссужают в основном располагающие землей джентри1082. Коррупция достигает максимума, когда долг концентрируется в руках людей, обладающих возможностью направлять своих представителей в парламент1083. В то же время есть торговцы, которым надо брать в долг, дабы поддерживать и расширять свои частные предприятия. Они обнаруживают, что из‐за публичного долга деньги повышаются в цене и поэтому им приходится сталкиваться со спекуляциями и колебаниями общественного доверия1084. Но как бы плоха сама по себе ни была ситуация, когда одна группа людей оказывается в долгу у другой, в Англии она развивается по наихудшему сценарию. Учреждение общественных фондов привело к расширению класса профессиональных кредиторов. Они обладают достаточной властью и заинтересованы в том, чтобы поддерживать условия, приводящие к росту публичной задолженности, содержанию постоянной армии даже в мирное время и превращению Лондона из торгового центра для всего королевства в самостоятельное предприятие, у которого все королевство в долгу1085. Они стремятся поставить остальных земельных джентри в такое зависимое положение, что парламент может вскоре оказаться бессмысленным и бессильным. В результате возникают раздоры, но те, кто контролирует кредит, умеют и их обратить себе на пользу. Чем менее уверенно чувствует себя общество – включая общую готовность торговать, – тем больше правительство зависит от их желания продолжать ссужать ему деньги и тем больше членов парламента подвержены коррупции, поэтому они по мере собственных возможностей всячески поощряют раздоры. В «Правдивом портрете современного вига» (The True Picture of a Modern Whig) Давенант нарисовал устрашающую карикатуру на людей такого рода, намеренно показав, что они обладают практически неограниченной властью разрушать конституцию. В конце диалога сообщники обсуждают планы прекратить выделять средства из казны и закрыть парламент1086, и это должно напомнить, что теоретически у них нет никаких причин не питать такого умысла, так как его осуществление обеспечит им возможность распоряжаться всем богатством и неограниченным общественным влиянием. Все стало зависеть от публичного кредита, но публичные долги превратились в своего рода движимое имущество. Те, кто владеет этим имуществом и контролирует его, могут владеть всем и взять все под свой контроль – включая, как начинает казаться, общественное сознание и умы людей. Ранее он писал: