Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Что теперь? – зашептал Холмс. – Он сбежит?

– Это невозможно.

– Почему?

– Дверь ведет во внутреннее помещение.

– В нем нет выхода?

– Нет.

– Там есть мебель?

– Вчера не было.

– Хм, что же он там делает? Его поведение мне непонятно. Вы видели, как он напуган? Интересно, что это его так поразило?

– Может, он подумал, что мы из полиции? – предположил я.

– Точно! – воскликнул Пикрофт. – Он решил, что вы – полицейские ищейки.

Но Холмс покачал головой.

– Он уже был бледнее смерти, когда мы вошли, – сказал мой друг. – Мне кажется, что…

Его слова были прерваны резким стуком, раздавшимся со стороны двери во внутреннее помещение.

– Какого черта он стучит в собственную дверь? – удивился маклер.

Через секунду звук повторился, но на этот раз намного громче. В ожидании и волнении мы замерли, уставившись на закрытую дверь. Бросив взгляд на Холмса, я увидел, что лицо его сделалось неподвижным, хотя он напряженно подался вперед. В эту секунду из-за двери раздался какой-то булькающий звук, как будто кто-то полоскал горло, и что-то быстро застучало по дереву. Холмс сорвался с места и в мгновение ока оказался у противоположной стены. Он толкнул дверь, но она не поддалась, – очевидно, была заперта с другой стороны. Вслед за Холмсом мы подбежали к двери и уже все втроем навалились на нее. Одна из петель хрустнула, в следующую секунду дверь с грохотом полетела на пол и мы ворвались в комнату. Там никого не было.

Но растерянность наша продлилась лишь мгновение. В одном углу, расположенном ближе всего к той комнате, из которой мы только что вышли, была еще одна дверь. Холмс одним прыжком подскочил к ней и распахнул. Прямо на полу лежали пиджак и жилет, на крючке, вбитом в стену рядом с дверью, обхватив горло руками, висел сам исполнительный директор «Франко-мидландской компании скобяных изделий». Голова его жутко склонилась набок, а согнутые в коленях ноги дергались. Звук, прервавший наш разговор, очевидно, издавали его каблуки, которые барабанили в закрытую дверь. Не мешкая ни секунды, я обхватил его за талию и приподнял, а Холмс с Пикрофтом развязали затянутую на шее веревку, которая скрылась под складками побагровевшей кожи. Потом мы перенесли Пиннера в другую комнату и положили на пол. Лицо его было совершенно белым. Натужно дыша, он то втягивал, то выпячивал сиреневые губы. Перед нами было жалкое подобие того здорового, полного сил человека, с которым мы разговаривали всего пять минут назад.