![Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/6/6/7/revolyuciya-1917-goda-glazami-sovremennikov-tom-2-iyun-sentyabr-finereader-14-download.jpg)
Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]
- Автор: Ненароков Альберт Павлович, Журавлев Валерий Васильевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]». Краткое содержание книги:
Нужно признать, что неудача корниловской попытки отнюдь не является случайностью. И это несмотря на то, что внешние объективные условия были, в общем, необычайно благоприятны.
Временное правительство прошлого состава, то правительство, в котором, по словам Керенского, не все министры были надежны даже в смысле простого сохранения военной тайны, ни в ком не возбуждало привязанности и уважения. Советы и комитеты, более сильные и более прочные, нежели центральная власть, умудрились, однако, за короткое время своего господства, внушить такую ненависть к себе со стороны всех политически просвещенных элементов общества, что сам Николай II не мог бы сравняться с ними. Петербургский гарнизон, развращенный бездельем, утративший дисциплину и воинский дух, представлял собою полный нуль в боевом отношении.
Тем не менее Корнилов был побежден, и притом без боя. Очевидно, он субъективно не годился для того дела, которое задумал.
И впрямь, дело это такого рода, что трудно выполнить его чистыми руками. А к генералу Корнилову никакая грязь не пристала. В этом вынуждены признаться даже его враги. Корнилов не был ни проницательным политиком, ни беззастенчивым честолюбцем. Это был прямодушный и твердый солдат, дошедший до отчаяния вследствие двуличия, нерешительности и безволия, господствовавших в рядах той власти, которая возложила на него страшную ответственность верховного командования. Он прибегнул к государственному перевороту, как другие прибегают к самоубийству. Но даже в качестве бунтовщика он действовал открыто и честно. Ни одной капли демагогии или шарлатанства нельзя открыть в его мятежных воззваниях к войскам и к народу.
Можно считать исторически установленным, что внутренняя сила и идейная напряженность всякой революции соразмерны величию и героизму того лица, которое полагает конец данной революции. Действие здесь равно противодействию. Так, после пуританской революции в Англии пришел Кромвель; после якобинской великой революции появился Наполеон. Но уже парижская революция сорок восьмого года выдвинула лишь Людовика Бонапарта. А после восстания турок против Абдул-Гамида на поверхность всплыла опереточная фигура Энвер-Бея.
Энвер-Бея в русском мундире должно ожидать теперь и нам. Все мартовские эсеры падут перед ним ниц, как перед богом. Многие большевики с радостью примут места исправников, приставов и начальников охранных отделений. В палачах тоже не будет недостатка - тому порукой Выборг, Кронштадт и Гельсингфорс. А измученная, истерзанная страна, изверившаяся во всех громких словах, потому что их слишком часто повторяли перед нею, жаждущая спокойствия и мира извне и внутри, мира во что бы то ни стало и какой угодной ценою, провозгласит Энвера Наполеоном. Разница между ними скажется лишь в том, что Наполеон был героем победоносных войн, Энвер же окажется героем удачной и, если так можно выразиться, победоносной демобилизации. Спасибо ему и за это.
Во всяком случае, в высшей степени вероятным представляется следующее: наш Энвер будет излюбленным человеком Советов. При их помощи он сделает начальные шаги к возвышению. Некоторое время они будут противопоставлять его всем своим бывшим кумирам. А затем, когда наступит подходящий момент, он решительно и быстро покончит с ними, утвердив на их развалинах основы своей единоличной власти.
Речь. 1917,29 сентября (12 октября). № 229 (3971).
Петрищев А.Б. О РАЗОЧАРОВАНИЯХ И РАСПАДЕ
Наивные восторги первых послереволюционных дней сменились жестокими, хотя также несколько наивными, разочарованиями. Широкие обывательские круги уже не говорят о великой русской революции, - она кажется им «бессмысленным русским бунтом».
И, пожалуй, не только обыватели стали склонны к этому выводу. Разочаровалась публика и в самом русском народе. Это совсем не великий народ, каким его еще недавно называли, а пошехонцы, головотяпы, глуповцы, дикари, звери, «бунтующие рабы, недостойные свободы», славянский навоз, годный лишь для удобрения немецких полей... Один из сотрудников «Нового Времени» не постеснялся печатно заявить, что он стыдится своей принадлежности к дикому и варварскому народу... Разочаровались многие российские люди и в интеллигенции. Это уже не героическая русская интеллигенция, а бездарные фантазеры...
Нельзя сказать, что такое разочарование оригинально и беспримерно. Не оригинальны и не беспримерны прежде всего жалобы на бездарность интеллигенции, на полное отсутствие выдающихся людей. Достаточно небольшой цитаты, чтобы в этом убедиться. «Существует мнение, - читаем, например, у Олара в его “Политической истории Французской революции”, - что поколение, совершившее в промежуток времени с 1789 по 1799 г. столь великие и ужасные дела, было поколением гигантов... Это не более как ретроспективная иллюзия. В 1798 году, в эпоху этих воображаемых гигантов Ролан писала в своих мемуарах: “Франция как бы обнищала людьми; недостаток их в эту революцию поистине изумителен, кругом почти только одни пигмеи...” Это -противоположная пессимистическая иллюзия, игрушкою которой обыкновенно оказываются современники»...