Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

Отвергнутых не всегда потому, что замысел законодателя был плох. Сам по себе он, может быть, был и не плохим, но жизнь идет иными путями, пусть неразумными, пусть гораздо худшими, чем указывал законодатель, но, более соответствующими реальным условиям. Эти реальные условия становятся понятными в отдалении историку. И историк может относиться к ним абстрактно, «не ведая ни жалости, ни гнева». От законодателя революционной эпохи требовать такой абстрактности невозможно.

Поскольку реальные условия законодателю не известны, - он относится к ним как современник. Одному сочувствует, против другого сознательно борется. Вообще же, современнику не дано видеть и вполне точно взвешивать те условия, среди которых он живет и действует. Одни условия он склонен переоценивать, другие недооценивать, третьи ему просто незаметны и непонятны. Сверх того, разум революционного законодателя - лишь одна из многих сил, под влиянием которых происходит разрушение старого и создание нового. Как и всякая сила, действующая одновременно с другими, он способен отклонить равнодействующую в свою сторону, но не больше, чем позволяет мощность всех других сил. Разум революционного законодателя нервно и энергически пытается внести хоть какое-либо регулирующее начало в смятенную, не находящую своего равновесия стихию. Но лишь некоторые из этих попыток оказываются удачными, принимаются жизнью к руководству, становятся правовыми нормами, способными закреплять и оформлять то, что создается внеправовым порядком. Остальное наполняет архивы мертворожденных декретов...