Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

30 июля мы справляли именины Марины. Крыловы были у нас, когда пили за именинницу и желали ей здоровья, успехов, счастья. А Алексей Николаевич сказал: «А я желаю Марине Алексеевне жениха хорошенького!» Вообще, обе мои сестры пользовались симпатией Алексея Николаевича и Надежды Константиновны. Крыловы были очень гостеприимны, зимой у них бывало много гостей, когда в числе приглашенных бывала молодежь, как, например, племянник Алексея Николаевича Николай Васильевич Пузанков и его жена Ксения Алексеевна Фаворская, то кроме нас, старших, приглашали и Ирину с Мариной. Ксения Алексеевна была интересной молодой дамой, химиком-технологом по образованию. С нами она не состояла ни в каком родстве, но, пользуясь тем, что она Фаворская, и к тому же Алексеевна, она не отрицала, когда ее принимали за дочь Алексея Евграфовича. Алексей Николаевич любил выпить в компании, понимая толк в хороших винах, у него в кабинете, в книжном шкафу был род погреба, где он хранил свои любимые вина. Алексей Николаевич был остроумен, любил применять сочные русские выражения и рассказывать не совсем приличные анекдоты. Если он начинал какой-нибудь такой анекдот в присутствии Марии Маркеловны, к которой он всегда был очень почтителен, Надежда Константиновна махала на него руками и говорила: «Алексей Николаевич, что вы, здесь же Мария Маркеловна!»

Все Крыловы очень любили животных. У нас в Вырице жила привезенная из города дымчатая полусибирская кошка Сонька. Характер у нее был довольно несимпатичный, она почти никому не позволяла себя гладить, лишь Марина брала ее на руки. Она не переносила резкого шума, громких криков. Когда Ирина с Мариной ссорились, громко спорили, Сонька прибегала на их крики и бросалась к ним и хватала за ноги. Ирина ее панически боялась и скорее убегала. Сонька таким образом прекращала ссору и военные действия. У Соньки была еще одна неприятная особенность: она любила залезать на деревья, а спускаться с них она не умела. Если дерево было невысокое, она спрыгивала, если же она залезала на высокое дерево, спрыгнуть она уже боялась, а спускаться не могла и начинала кричать. Она могла сидеть там сутки и больше и все равно не спускалась на землю. Около нашей дачи, между дачей и речкой, росли большие, высокие ели. Несколько раз за лето Сонька забиралась на них и поднимала крик. Первый раз мы думали, что она в конце концов слезет и оставили ее сидеть. Ночью она не дала никому покоя. Крыловы ее жалели и нисколько на нее не сердились, хотя Алексей Николаевич всю ночь не спал. Чем страшнее ей становилось, тем выше она забиралась и в конце концов залезла так высоко, что взрослому человеку стало опасно залезать на такие тонкие ветки. Что было делать? Нельзя было оставлять ее на дереве, она опять не дала бы спать. Решили тогда обратиться к соседним мальчишкам. За соответствующую мзду один из них залез на ель и сбросил Соньку на землю. Такие фокусы Сонька устраивала еще два-три раза за лето. Последний раз она залезла на самую вершину громадной ели, ветки там были слишком тонкие и не выдерживали даже тяжести мальчика. Обычный Сонькин спаситель поступил на этот раз иначе: он взял топор и отрубил верхушку ели, на которой сидела Сонька. Вместе с верхушкой Сонька свалилась на землю.