История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Недовольный этим судом, сенат Венеции запретил губернатору Брешии приводить самому в исполнение эти приговоры, допускать их исполнение другими и платить судебные издержки; он должен был переслать все дело в Венецию и обязать епископа Юстинополиса явиться в сенат, что и было исполнено. Негодование Папы не знало границ. Он в энергичных выражениях подтвердил инквизитору и епископским судьям, что они имели полное и неограниченное право над виновными, что их приговоры должны быть исполнены без всяких пересмотров и расследований, и что у них было полномочие заставить признавать их права, так как они могли наложить на ослушников любое духовное наказание. Но в ту эпоху уже веял дух непокорства, а Венеция никогда не отличалась послушанием в отношении св. трибунала. Ниже мы увидим, как упорно Совет Десяти отстоял свое положение и с беспримерной смелостью подтвердил верховность своей юридической власти.
Сказанное нами дает возможность по достоинству оценить следующие слова одного из новых католических историков инквизиции: "Церковь не принимала никакого участия в телесном наказании еретиков. Все несчастные, которые погибли, были только наказаны за свои преступления, будучи осуждены королевскими судьями. История сохранила память о неистовствах, совершенных еретиками Болгарии, гностиками и манихеями, и к смертной казни были лишь присуждаемы уголовные преступники, сознавшиеся в насилиях, убийствах и грабежах. С равной снисходительностью поступали с альбигойцами…; Католическая Церковь оплакивала всякий акт возмездия, как бы ни был дерзок вызов, кинутый этими крамольными толпами".
Вот как пишется история по заказу! На самом же деле Церковь с таким остервенением повелевала сжигать еретиков, что 18-й пункт обвинения в ереси, предъявленного Яну Гусу на Констанцском соборе, ставил ему в вину, что в своем трактате "De Ecclesia" он учил, что ни одного еретика не следует выдавать светской власти для предания его смертной казни. Сам Гус в своей защитительной речи допускает, что еретика, которого нельзя покорить кротостью, должно подвергнуть телесному наказанию; а когда прочли то место его книги, где те, кто предает еретика, отрицающего свою виновность, в руки светских судей, сравниваются с книжниками и фарисеями, предавшими Иисуса Христа Пилату, то святое собрание разразилось криками протеста, и среди негодующих голосов раздавался голос кардинала Петра д'Айльи, громко кричавшего: "Поистине, люди, редактировавшие эти пункты, были очень снисходительны, так как писания этого человека возмутительны!".[128]
Постоянно повторяемое учение Церкви глубоко убедило лучших ее членов, что сжечь еретика было актом очевидной справедливости, и что требование снисходительного отношения к еретикам является ересью, достойной самого строгого осуждения. Даже сам канцлер Парижского университета Герсон не понимал, что можно иначе поступать с теми, кто упорно держался заблуждений, хотя и в таких вопросах, которые теперь не считаются догматами веры. Факт тот, что Церковь не только определяла виновность и предписывала наказание, но она сама выдумывала преступление. Как мы увидим ниже, при Николае и Целестине V строгие францисканцы считались хорошими католиками; но, когда Иоанн XXII объявил еретическим учение, что Спаситель жил в полной нищете, он переместил францисканцев в ряды врагов Церкви, которых светские власти были обязаны отправлять на костер, под угрозой быть самим причисленными к еретикам.
Таким образом, все были согласны, что еретиков следовало сжигать; это мнение было плодом воспитания, данного Церковью поколениям средних веков. Еретиком считался всякий, кто исповедовал еретическое верование, защищал его и отказывался отречься от него; для подобного человека, упорствующего и закоренелого, было одно только ужасное наказание – костер. Но инквизитор не торопился с этим. Оставим в стороне заботу о возможном спасении души; обращенный, выдающий своих соумышленников, был более полезен для Церкви, чем обугленный труп; поэтому не жалели усилий, чтобы добиться отречения. Опыт показал, что фанатически настроенные люди часто жаждали мучений и желали скорой смерти на костре; но инквизитор не должен был являться исполнителем их желаний. Он знал, что первый пыл часто уступал действию времени и мучений; поэтому он предпочитал держать упорствующего еретика, одинокого и закованного, в тюрьме в течение шести месяцев или целого года; к нему допускались лишь богословы и законоведы, которые должны были действовать на его ум, или его жена и дети, которые могли склонить его сердце. И только тогда, когда все усилия не приводили ни к чему, его "выпускали на волю"; но даже и после этого казнь откладывалась на день, чтобы он мог отречься, что, впрочем, случалось редко, так как не уступившие до этого времени обыкновенно не поддавались никаким убеждениям. Но если в последнюю минуту упорство еретика уступало и он выражал желание раскаяться, то признавалось, что его обращение было вызвано страхом, и его оставляли в тюрьме до самой смерти. Нельзя было не принять отречения, сделанного даже на костре, хотя относительно этого не было определенных правил. Эмерик рассказывает о бывшем в Барселоне случае при сожжении трех еретиков; один из них, священник, сломленный ужасным страданием, когда уже одна сторона тела его совсем обгорела, закричал, что он желает отречься; его сняли с костра и приняли от него отречение; но спустя четырнадцать лет узнали, что он продолжает оставаться еретиком и что даже совращает других; тогда его поспешно сожгли.
128
Не надо думать, что подобные вещи печатаются только в Испании. Аббат Дуэ, сделавшийся в 1899 г. епископом, писал в 1881 г.: "Да, поистине Церковь по отношению к еретикам всегда заботилась о справедливости и милосердии!".