История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
В следующем столетии брат Алонзо де Спина замечает, что, ранее чем осудить их на уничтожение, нужно дважды обращаться к ним с предупреждениями, чтобы они, добавляет он, по крайней мере, не грозили спокойствию Церкви, в каковом случае их следует уничтожать без промедления и следствия.
Проникнутые подобными учениями, светские власти, естественно, верили, что, сжигая еретиков, они исполняли лишь приказания инквизиции. В предписании, данном 9 ноября 1431 года Филиппом Красивым Бургундским своим чиновникам относительно того, чтобы они повиновались брату Калтейзену, назначенному инквизитором Лилля и Камбрэ, говорится, что на их обязанности лежит наказывать еретиков, "как предпишет это инквизитор и согласно обычаю". В отчетах королевских прокуроров упоминаются издержки по приведению в исполнение казней в Лангедоке, как статья расходов инквизиции, относимых на счет доходов от конфискаций; и это не было согласно с обычной практикой уголовного суда, расходы которого относились на счет прямых доходов, но это были меры, принятые за счет инквизиции, простыми исполнителями решений которой являлись королевские чиновники.
Шпренгер, не стесняясь, говорит о жертвах, "которые он приказал сжечь" – quas incinerari fecimus. И действительно Церковь полагала, что сжечь еретика было вполне благочестивым делом, и она давала отпущение грехов всем тем, кто приносил дрова для костра, принимая, таким образом, на себя всю ответственность за казнь и раздавая сокровища "заслуг Иисуса Христа", чтобы возбудить ярость простого народа. Мнение, что Церковь не была ответственна за эти жестокости, – чисто современный парадокс. Еще в XVII веке ученый кардинал Альбицио, отвечая брату Паоло по вопросу о контроле над инквизицией Венецианской республики, выразился следующим образом: "Инквизиторы во всех процессах обыкновенно выносят окончательный приговор, и если это смертный приговор, то он непосредственно и обязательно приводится в исполнение дожем и сенатом".[127]
Мы уже видели, что Церковь была ответственна за жестокий закон, осуждавший еретиков на смерть, и что она властно вмешивалась, когда нужно было отменить какой-нибудь светский закон, который мог бы помешать точному и скорому исполнению наказания. Рядом с этим, она принимала суровые меры против городских магистратов, когда они, по ее мнению, слабо или небрежно действовали при приведении в исполнение приговоров инквизиции. Общим распространением пользовалось в ту эпоху мнение, что, поступая так, она исполняла свои наиболее высокие и прямые обязанности. Бонифаций VIII только формулировал установившийся на практике обычай, внеся в каноническое право напоминание светским властям, под угрозой отлучения от Церкви, чтобы все, кого выдаст им инквизиция, подвергались быстрому и справедливому наказанию. Инквизиторам же было приказано возбуждать судебное преследование против упорствующих чиновников; но им предписывалось всегда говорить об "исполнении закона" без упоминания о характере наказания; цель здесь была одна – избежать "неправильности", хотя все знали, что единственным наказанием за ересь, к которому присуждала Церковь, была смерть на костре. Даже в том случае, если светский сановник был отлучен от Церкви и не имел права по закону отправлять своих обязанностей, он все же должен был карать еретиков, и эта обязанность считалась самой высшей его обязанностью. Нашлись даже писатели, которые утверждали, что если инквизитор будет вынужден сам привести приговор в исполнение, то, исполняя его, он не допустит "неправильности".
Нечего было думать, чтобы после подобных неоднократных указов светская власть проявила отвращение к исполнению своей ужасной обязанности. Ученики Церкви чересчур глубоко проникли в душу, чтобы там могло зародиться малейшее сомнение в законности репрессии. Как мы уже видели выше, законы всех государств Европы присуждали еретиков к сожжению живыми, и даже свободные республики Италии признавали в лице инквизитора судью, приговоры которого подлежали слепому исполнению. Даже сам Раймунд Тулузский в благочестивом порыве, предшествовавшем его смерти, в 1249 году приказал сжечь живыми в Берлеже, близ Ажана, восемьдесят еретиков, которые сознались в его присутствии, и он не дал им даже времени отречься от ереси. Если судить по современным этому приговорам Бернара Ко, то, весьма вероятно, что, если бы эти несчастные были судимы инквизитором, никто из них не был бы осужден на костер как не раскаявшийся. Столь же знаменательным в этом отношении является обвинение, возбужденное маршалом де Мирпуа против сенешаля Каркассона за то, что последний посягнул на права маршала, предав костру тех его подданных, которых инквизиция признала еретиками.
127
Григорий IX не стеснялся утверждать, что Церковь была обязана проливать кровь еретиков.