«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Это был тонкий ход со стороны Льва, смысл которого заключался в следующем. По логике Льва, отраженной в ответном послании, если арабы признают Исавра Римским императором, то почему тогда воюют с его подданными в Аморее? Они просили прохода для своих войск? Но ведь никто заранее не оговаривал, что мусульмане польстятся на Аморею. Следовательно, арабы нарушают условия соглашения и должны объясниться.

В свою очередь мусульманам очень выгодно было сохранить мир со Львом. Его можно было использовать не только для бескровного занятия Амореи, но и в дальнейшем. Играя именем Льва как признанного ими царя, они как минимум еще более ослабляли власть императора Феодосия III, и так совсем слабую и неустойчивую. А как максимум могли предложить от имени законного царя Римского государства прекратить сопротивление всем византийским войскам.

Как уже говорилось ранее, арабы прекрасно понимали, что в условиях «островковой», а не тотальной войны победы и завоевание отдельных территорий являются лишь шагом на пути полной ассимиляции местного населения и полнокровного включения захваченных земель в состав Халифата. Даже в случае овладения Константинополем им еще понадобится «местный» император, полностью, конечно, подконтрольный Дамаску и лично халифу. На взгляд Сулеймана, Лев идеально подходил для этого.

Получив от арабского вождя грамоту, гарантирующую ему личную неприкосновенность, Лев отправился в его лагерь со свитой из 300 всадников. Мусульмане торжественно встретили римского полководца, организовав роскошный пир. Три дня шли переговоры, но каждая из сторон продолжала настаивать на своем. Лев предлагал, чтобы в качестве залога дружбы арабы отошли от города, а Сулейман возражал: «Заключи мир, и мы снимем осаду». Но зачем заключать новый договор, если действовал еще старый? Логика Льва была, что называется, «железной».

Под конец у Льва начало формироваться убеждение, что, устав торговаться, арабы решили пленить его, и тогда он пошел на новую хитрость. Византиец дал большой обед в своем лагере, на который пригласил много арабских командиров. А тем временем тайком направил в Аморею своего посланца, который пригласил для переговоров местного епископа. Все произошло как нельзя лучше, и Лев успел дать архиерею инструкции, каким образом гарнизону следует действовать в дальнейшем.

Но Сулейман каким-то образом узнал о посещении палатки Льва епископом и потребовал выдать того арабам. Римлянину с большим трудом удалось убедить гостевавших у него мусульман, что он не замышляет против них ничего дурного, и пообещал немедленно отправиться к Сулейману, чтобы, наконец, уладить дела миром. Но, вырвавшись на волю, Лев сумел уйти от арабского конвоя, приставленного к нему, и отошел в безопасное место. Не получив ничего из того, что они так долго ожидали, наскучив слоняться без дела, арабы решили снять осаду Амореи и заняться грабежом местных окраин[1069].