Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Настроение его ненамного, но улучшилось. Любопытство всегда толкало Гарри к действию. Он поехал в казино, где принялся наблюдать за окружающими новым взглядом. Чаще, чем раньше, теперь он поворачивался к стене, где висела «Прачка», и Гарри всё казалось, что она должна раскрыть ему некую тайну. Он даже порылся в сети, чтобы узнать об этой картине побольше, и выяснил кое-что об её авторе. Теперь он знал фамилию художника, но она всё равно мало его интересовала. Гарри принадлежал к той редкой породе людей, которые больше интересуются трудом, нежели именем его знаменитого автора. Он с отчаянной настойчивостью вглядывался в картину, пытаясь разобраться, что же именно нужно было про неё понять.

Испытав все эти новые для него чувства, Гарри не удержался и вечером снова явился на своё вечернее дежурство, как он теперь иронически называл свои прогулки под домом Северуса Снейпа. Гарри с радостью ощущал, что на сердце у него полегчало. Со слабой надеждой он загадал, что, быть может, его одержимость Северусом стала проходить, и он больше не станет так невыносимо терзаться. Он вспоминал тётю Петунью и её слова, что время лечит всё. Тётя всегда несколько презрительно отзывалась о чувствах, слово «страсть» в её лексиконе отсутствовало, а слово «любовь» в её устах и вовсе звучало непристойно, что, впрочем, не мешало ей втихаря почитывать книжки с пылающими полуголыми девами в объятиях мускулистых красавцев на обложках. Тётя старательно прятала их от детских глаз: Дадли и Гарри надлежало просвещаться исключительно классической и духовной литературой, но ещё ни одному взрослому не удалось найти достойное средство от детской изобретательности. Гарри, Дадли и Мадди устроили целое расследование, вскрыв кабинет Петуньи и ящики её стола. Уже полчаса спустя они, устроившись в саду, с жадным любопытством разглядывали картинки в истрёпанной книжке с потёртой мягкой обложкой и шёпотом, изо всех сил хихикая и стараясь скрыть смущение от остальных членов «банды», прочитывали кусочки откровенных сцен. Из этих книг Гарри и почерпнул свои богатые знания о пиратах, измученных от любви красавицах, пылающих нефритовых стержнях и красных маковках, тыкающихся набухшими навершиями в горящие глаза герцогов и капитанов пиратских кораблей.

Улыбнувшись сам себе, Гарри вспомнил, как рассказывал Северусу всякий вздор, пытаясь вызвать его на откровенность. Вот же наивный глупец! И ведь действительно думал, что поможет. Но Северус не оттолкнул его, как будто знал, что Гарри способен на большее, что позже что-то изменится и Гарри сам посмеётся над этими жалкими попытками. И за это великодушие он любил Северуса ещё сильнее, а ещё больше любил за то, что Северус оказался достойным человеком — таким, который заслуживал по-настоящему сильной и верной любви. И на сердце у Гарри сделалось удивительно хорошо. Он желал Северусу счастья от всей души и жаждал видеть его счастливым, чтобы успокоить собственное сердце и радоваться за того, кого он так любил.