В прыжке [Litres]

Когда на перемене меня наконец отпустили, вся школа сбежалась обсудить эту историю. За время моего отсутствия выходка с краской словно раздулась до каких-то невероятных размеров. Теперь я был не просто мальчишка с револьвером, но и опасный придурок, гроза учителей и школьная знаменитость – уверен, за все существование школы едва ли кого-то обсуждали больше.

К нам будто Джастин Бибер пожаловал. Конечно, я не умел петь, зато раскрашивал людей и стрелял в них. И похоже, кое-кто решил, что это лишь начало. Как сказал один мальчик на год младше: «Ты станешь настоящей легендой». Звучит многообещающе, однако больше подобного такого я делать не собираюсь. И если в голову опять не стукнет, скорее всего, ничего и не случится. Лучше бы так оно и было.

Юаким протолкался вперед и спросил, в порядке ли я. По-моему, Юаким отличается от остальных в этом мире тем, что задает вопросы, ответы на которые ему действительно интересны. Я ответил, что в порядке, просто слегка не по себе. Юаким потянул меня в сторону, подальше от остальных.

Остановились мы возле забора. Пара метров вверх – и ты на свободе.

– Ну как, узнал еще чего-нибудь про гашиш? – спросил он.

– Пока нет. Но дед сказал, что папа занимался какими-то сомнительными делами, потому что он сам был ему плохим отцом. А ты выяснил чего-нибудь?

– Не-а.

– Следователи из нас не очень, да?

Не ответив, Юаким задумчиво помотал головой, будто решал сложную задачку. Сериалов я пересмотрел достаточно и знаю: чтобы разговорить кого-то, нужно им угрожать, звонить, преследовать и раздобыть оружие. Мы с Юакимом были не из тех, кто умеет запугивать преступников. Никаких связей среди бандитов, даже гашиш никогда не видели. И по идее, я должен был знать о папе все на свете, но не знал почти ничего.

– По-моему, надо обыскать твой дом, – сказал Юаким.

– А вдруг мама с Бертиной туда уже переселились? К тому же дед после школы должен забрать меня.

– Начинать надо оттуда.

Он прав. Бывает, люди устраивают тайники в стенах и в полу, на потолке и за зеркалами, в вентиляции и в бачке за унитазом. Они прячут вещи там, где никто и не подумает искать. Я пообещал выбрать подходящее время. Но это значило, что мне придется разговаривать с мамой и, похоже, просить деда отвезти меня к ней.

С последним, насколько я понял, могли возникнуть трудности, потому что после школы никакого деда у ворот я не увидел. И его «ведра с гвоздями» – тоже. Я позвонил ему на мобильник, ответа не было. В конце концов я начал думать, что придется ночевать в школе.

Ясное дело, мне следовало бы сделать за это время уроки или проработать в уме разные версии случившегося, но как раз в тот момент мне почему-то больше захотелось кидать в школьную стену камни. Разбитое стекло могли записать в новые преступления, но я в основном промахивался. А когда камни почти закончились, с дороги послышалось громкое бибиканье. Высунувшись из окна, дед повторял:

– Прости, ох, прости, – и принялся долго и путано оправдываться: встретил приятеля, они несколько раз сыграли в покер, перекусили, а часы сломались и отставали.