Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Гитлер пробормотал сбивчивые благодарности: «Ханфштангль, вы правда все отлично провернули. Они бы точно расстреляли меня. Вы спасли мою жизнь». Насколько это соответствовало действительности, я не знаю. Ему точно светил долгий тюремный срок, и если бы он угодил за решетку, то события 1923 года, завершившиеся путчем в Фельдернхалле, могли обернуться совсем по-другому. Он мог никогда не приобрести той сомнительной известности, которая стала основой его стремительного взлета к власти. Но он никогда не забывал этот случай. В следующие годы, когда мы проезжали мимо этого места, он поворачивался и спрашивал: «Ханфштангль, вы помните? Здесь мы попали в ту опасную передрягу, из которой вы меня вытянули». Однако мне показалось, он обиделся на то, что я назвал его камердинером, даже несмотря на то, что это была просто уловка, и в последующих официальных биографиях Гитлера этот эпизод описывался не так, как на самом деле, мое же имя не упоминалось вовсе.

Мы добрались до Берлина и въехали в Бранденбургские ворота за отелем «Адлон». Внезапно я подумал: господи, что же произойдет, если кто-нибудь из моих друзей увидит меня в такой компании, особенно Коммер или Палленберг, – такая возможность была одним из их навязчивых кошмаров. Я до сих пор, как только можно, скрывал, что поддерживаю нацистов, и не мог допустить пересудов по этому поводу. Я сказал, что проведу ночь в церковной гостинице за Государственным театром на Унтер-ден-Линден, поэтому после приготовлений к следующему дню я отбыл. Я не имел ни малейшего понятия, где остановился Гитлер, и думаю, что даже Морису он об этом не говорил до последнего момента. Это было обычно для него, он всю жизнь предпринимал такие чрезвычайные меры по обеспечению личной безопасности. Только позже я узнал, что приют для него организовал Онезорге, один из старших почтовых служащих, которого Гитлер знал и которого в свое время назначил главным почтмейстером при нацистском правительстве.