Путешествие к живым
- Автор: Гаскар Пьер
- Год: 1960
- Язык: русский
- Переводчик: Л. М. Завьяловва
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Путешествие к живым». Краткое содержание книги:
В 1956–1957 годах Гаскар по приглашению Всемирной организации здравоохранения совершил большое путешествие по странам Азии и Африки. Он посетил Индию, Таиланд, Сингапур, Индонезию, Филиппины, Эфиопию, Судан и Сомали. Результатом этой поездки явилась предлагаемая читателям книга «Путешествие к живым» (1958 г.).
Население стран, которые посетил Гаскар, подвержено тяжелым тропическим болезням, усугубляемым примитивными условиями жизни, недоеданием или голодом, бедностью или нищетой и другими спутниками или остатками наследия колониализма. В задачу Гаскара входило непосредственное ознакомление с условиями жизни коренного населения и с работой врачей и медицинских работников ВОЗ по лечению и профилактике наиболее распространенных тропических болезней.
Мальтузианство в Лакхнау
14 декабря. Меня настойчиво привлекает проблема перенаселения Индии. Она вызывает большие споры. Должен ли я принять в них участие? Население Индии ежегодно возрастает приблизительно на четыре миллиона. Поэтому правительство развернуло широкую кампанию за ограничение рождаемости, названную «Family planning» (планомерное развитие семьи). В текущем году Индия израсходует пятьдесят миллионов рупий, что соответствует пяти миллиардам франков, на то, чтобы обучить людей, как не рожать детей или по крайней мере рожать не слишком много.
Сейчас Лакхнау разукрашен плакатами, приглашающими жителей посетить выставку, пропагандирующую сокращение деторождения. Она организована в помещении университета. Мы отправляемся туда. Это час, когда рабочий день закончился.
У дверей выстроилась очередь ожидающих. С одной стороны — мужчины, с другой — женщины. Выставка разделена на два зала, чтобы отделить представителей обоих полов. Но в каждом из залов одни и те же рисунки, диаграммы, экспонаты за витриной. Посетители выставки — молодая, внимательная, молчаливая публика.
К нам подходит улыбающаяся девушка в зеленом сари. Она будет нашим экскурсоводом и объяснит значение рисунков, диаграмм, откроет нам тайны зачатия и подробно объяснит, что должны делать мужчины и женщины, чтобы избежать появления ребенка. Я чувствую себя неловко. Какой мужчина почувствовал бы себя иначе, слушая, как восемнадцатилетняя девушка преподает ему курс сексуального воспитания? Наша молодая учительница в сари вовсе не чувствует себя неловко. У нее на лице ясная, душевная улыбка. Девушка сообщает нам, что если не хочешь иметь детей, то можно воспользоваться химическими, механическими или какими-либо другими средствами. Рекомендуется установить возрастную границу материнства для женщин в 35 лет, а супружеской паре иметь не более четырех детей.
Я спрашиваю девушку, проявляют ли посетители настоящий интерес к выставке.
— Некоторые женщины приходят по четыре раза подряд, — отвечает она. — Большинство ничего не знает о зачатии.
В действительности, по признанию моих индийских спутников, эта широкая пропаганда противозачаточных средств совершенно непопулярна, и на выставку ходят просто из любопытства. Индийцы воздерживаются от высказываний по вопросу деторождения. Однако их обычаи требуют, чтобы у супругов было мужское потомство: после смерти отца старший сын зажигает костер, на котором будет сожжен труп родителя. Следовательно, семья должна иметь хотя бы одного сына. Но детская смертность так высока, что, если хочешь иметь уверенность в том, что у тебя будет кому зажечь костер, благоразумнее иметь трех-четырех сыновей. А стоит только время от времени, как нарочно, рождаться дочкам — получается семья, для которой уже поздно говорить об ограничении рождаемости.
Международные организации и в том числе Всемирная организация здравоохранения отказываются занять определенную позицию в вопросе о рождаемости. Всемирная организация здравоохранения действует во всех странах, исходя из существующего там положения вещей.
Я сам иногда лишь с трудом соблюдаю беспристрастность и осторожность, хотя и высоко ценю мудрость такой позиции. Индия вызывает потребность действовать — отстаивать свои убеждения. Она постоянно пробуждает дремлющую совесть. Завтра мы выезжаем в Бенарес. Я знаю, что увижу там страшный сон об Индии, и заранее настраиваюсь на то, чтобы быть спокойным, даже холодным — для большей уверенности.
Сумерки Бенареса
Бенарес, 16 декабря. На город надо смотреть с середины реки. Он напоминает декорацию со ступенями и просцениумами. Кварталы, выводящие свои улочки к берегу, добавляют детали к этой водяной феерии, к этой мимической трагедии, в которой один за другим загораются и гаснут погребальные костры. Над городом господствует Ганг. По улицам снуют паломники; в руках у них маленькие медные сосуды, которыми они черпают воду из реки. Окропив священные пороги, паломники вновь спешат к призывающему их желтому потоку, несущему свои воды мимо индусских храмов, мимо спускающихся ступенями крутых берегов — этой необъятной пристани, от которой отплывают лишь мертвые.
Мы плывем по Гангу на муниципальном катере, временами приближаясь к крутому берегу, где по вечерам верующие сосредоточенно застывают в позах йогов и где тлеют последние костры. Гирлянды оранжевых гвоздик скользят навстречу нашему судну. Нас сопровождает врач муниципалитета. Он несет ответственность за здравоохранение в городе. Странная задача на первый взгляд. В настоящее время в Бенаресе готовятся к смерти тридцать тысяч человек. Я хочу сказать, что, чувствуя приближение конца, они явились в это священное место. Уж если надо умереть, то пусть это произойдет до того, как будут истрачены жалкие средства, позволяющие им как-то существовать в городе, где все стоит дороже, чем где-либо. Умирающие считают и пересчитывают свои ресурсы, дабы хватило на определенный «уровень смерти», подобно тому как в других местах люди изо всех сил стараются сохранить определенный уровень жизни. Все это оправдано индийской верой в «карму»' после смерти человек претерпевает ряд превращений и становится последовательно деревом, насекомым, животным, потом переживает несколько существований в человеческом облике и, наконец, лишенный плоти, обретает нирвану.
Столь продолжительное очищение путем метаморфоз, столь длительное топтанье в прихожих вечности сокращается, если человек умирает в Бенаресе.
— Можете себе представить, насколько у меня легкая работа, — сказал нам городской врач. — Многие люди здесь вообще отказываются от медицинской помощи. Достигнув Бенареса, они впадают в состояние своего рода терпеливой агонии и не желают, чтобы она нарушалась.
Врач назначает нам свидание на следующее утро. Мы будем его сопровождать в инспекционном обходе города.
17 декабря. В эго солнечное утро на берегу и в кварталах, где расположены храмы, царит оживление. Верующие погружаются в Ганг по пояс, отряхиваются и поднимаются по каменным ступеням, чтобы, уйдя в свои мысли, предаться гимнастике йогов. Другие, расположившись на припеке чуть ли не нагишом, предаются размышлениям. Они расписывают лицо, руки и торс белыми, желтыми и красными значками — в зависимости от того, какому богу себя посвящают. Эта раскраска означает также обретение счастливой свободы: из любви к своему богу человек на глазах у толпы приносит себя в жертву.
Мы проходим среди этих живых изваяний, мимо молодых и старых людей, наполовину погруженных в воду, мимо женщин всех возрастов, выходящих из реки в мокрых сари, которые, облегая, как бы обнажают их; подобные зрелища придают омовеньям на Ганге поистине вакхический характер.
Врач и его помощники должны следить, чтобы никто из купающихся не был заражен инфекционными болезнями. Проводить контроль очень трудно; в дни астрономических затмений к городу устремляются сотни тысяч паломников. В более спокойные периоды их насчитывается только тысяча в день. Приезжих принимают храмовые гостиницы, своего рода приюты. Здесь проводить санитарный контроль нетрудно. Однако некоторое количество паломников находит пристанище неведомо где.
Как и все другие, они проводят целые дни в черных, влажных стенах храмов, где мерцают огоньки светильников, а в углу кто-то монотонно повторяет нараспев одну и ту же фразу. Подобно всем другим, они прохаживаются по кривому кварталу, где расположены храмы, громко молясь и в фанатической отрешенности от действительности натыкаясь на священных коров. Наконец, так же как и остальные паломники, они отправляются на берег и, конечно, проводят там ночь в ожидании утреннего чуда — прихода зари. На заре воды реки всякий раз окрашиваются по-иному, добавляя к благословению, которое они несут, золото, перламутр или алую кровь.