Путешествие к живым
- Автор: Гаскар Пьер
- Год: 1960
- Язык: русский
- Переводчик: Л. М. Завьяловва
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Путешествие к живым». Краткое содержание книги:
В 1956–1957 годах Гаскар по приглашению Всемирной организации здравоохранения совершил большое путешествие по странам Азии и Африки. Он посетил Индию, Таиланд, Сингапур, Индонезию, Филиппины, Эфиопию, Судан и Сомали. Результатом этой поездки явилась предлагаемая читателям книга «Путешествие к живым» (1958 г.).
Население стран, которые посетил Гаскар, подвержено тяжелым тропическим болезням, усугубляемым примитивными условиями жизни, недоеданием или голодом, бедностью или нищетой и другими спутниками или остатками наследия колониализма. В задачу Гаскара входило непосредственное ознакомление с условиями жизни коренного населения и с работой врачей и медицинских работников ВОЗ по лечению и профилактике наиболее распространенных тропических болезней.
Истина — суровая, как эта земля на ветру, — заключается в том, что люди, живущие здесь, страшно бедны, а трахома — извечный спутник нищеты. Вода здесь — редкость, а мыло — чудо. Инфекция везде. Люди трут глаза. Целый день мы ходим по деревням. Кругом мухи. Они садятся мне на глаза: они привыкли к гноящимся глазам. В тени землянок электрический фонарик врача освещает зрачок. Мужчина ли, женщина или ребенок — все послушно запрокидывают головы. В этот момент вокруг нас царит полная тишина. Я наклоняюсь. Тонкий луч света — наше внимание, наша дружба, напоминает поиски чего-то сокровенного.
Мы уезжаем. Здесь я видел главным образом глаза, сотни глаз, — собрал огромный урожай пораженного пятнами винограда. Что же надо делать? Прежде всего принять меры против болезни и, как я уже сказал, побольше узнать о ней. Затем разослать по деревням лечебные бригады. Но в Индии еще недостает медицинского персонала. И потом нельзя забывать о жизни, об условиях жизни. Нужно поднять экономику этой страны, обучить ее народ правилам гигиены.
Встреча с чумой
10 декабря. Вот мы и покидаем Дели. Я провел много времени в его старых кварталах, отгороженных от новой части города большими воротами. Сейчас пора свадеб. На одной из узких улочек низкорослых лошадок украшают серебряными лентами. Это готовятся свадебные поезда: они повезут женихов к их нареченным. С наступлением вечера они проедут по городу, сопровождаемые шумными эскортами. Обычно впереди едет жених, важно восседая на лошади, за ним следует группа друзей с фонарями; повсюду гомон, нестройные трубные звуки… Смешная и трогательная пышность.
Ясное звездное небо поднимается над строгим городом и над этим кварталом, где по узким улочкам, освещенным мерцающими огнями, текут два потока людей в белых одеяниях. Как в такие минуты тянет к вере! Как хочется верить в иллюзию, когда в жизни нет ничего, кроме темных городов, осыпанных дрожащими огоньками, ничего, кроме единственной доступной иллюзии — сновидения!
Мы въезжаем в Лакхнау — сердце гандистской Индии. Город шумный и довольно банальный. Останавливаемся в большом отеле с хорошей вентиляцией. Вокруг отеля — зеленый парк. Время от времени сюда заглядывают бродячие фокусники, заклинатели змей. Прибегают двое детей. Они танцуют, выпрашивают две-три аны (ана — 1/16 часть рупии). Худенькие тела и лица детей запорошены пеплом. Отныне и до тех пор, пока Ганг будет поблизости, нам не избавиться от пепла. Он летает в воздухе, смешивается с пылью, придает блеклый вид зелени, затягивает дымкой зеркальную гладь реки. Мне кажется, что я уже никогда не ступлю на твердую почву, что навсегда обречен ходить по пеплу.
Я приехал в Лакхнау, чтобы увидеть чуму — болезнь, симптомы которой точно описаны, болезнь, знакомую врачам, болезнь, лишенную тайн, болезнь, с которой можно бороться.
В Лакхнау нас встретил индийский врач — санитарный инспектор, контролирующий обширную территорию. Он следит за появлением не только чумы, но и других болезней. Врач этот будет сопровождать нас в путешествии по всему району. Чума здесь еще остается болезнью эндемического порядка. Недавно сигнализировали о нескольких случаях заболевания. Мы выезжаем завтра.
Наступает вечер. Каждые две секунды до нас доносится пронзительный вопль, напоминающий звук флейты. Это работают в полях насосы ирригационной системы. На бескрайних просторах Индии каждую ночь раздается эта монотонная песня.
11 декабря. Я не знаю, как называется деревня. Она похожа на любую другую индийскую деревню. К ней ведет плохая немощеная дорога. По обеим сторонам дороги — белесая земля, во многих местах оставшаяся необработанной, вдали синеют горы Непала. Вся деревня состоит из низеньких белых и желтых домишек. У одного ее края стоят три дерева, у другого — еще три, а вокруг — равнины и равнины. На немощеных, покрытых колдобинами улицах безлюдно; пыль заглушает наши шаги. Мы выбираем дом попросторнее и заходим. Нас встречает староста деревни. Разжигают очаг, бросают в огонь ветви земляного ореха. Подпаленные стручки отпадают. Мы разламываем скорлупу, грызем арахис и слушаем. Человек рассказывает, что жители деревни вернулись домой всего несколько дней тому назад: они уходили, когда тут объявилась чума. Всего несколько дней, как спущено красное знамя, которое около трех месяцев алело над рыжими крышами, извещая о посещении страшной гостьи.
В нескольких сотнях метров от деревни можно разглядеть шалаши, в которых «спасались» жители деревни. Шалаши не стали разрушать: они могут еще пригодиться. А дальше тянется равнина, залитая резким светом индийской зимы. Время от времени ветер поднимает далеко на дороге столбы пыли.
Почти три месяца обитатели деревни жили в чистом поле и смотрели на равнину. Когда начались муссоны, равнина подернулась сумеречной дымкой, а теперь зимнее солнце открыло всю ее необозримую даль — до той самой грани, где синеют горы Непала. Но равнина не прислала людям помощи. Пришлось дожидаться, пока болезнь утихнет сама собой. Люди отдали в ее распоряжение все, чем владели, открыли все дома. В ветреные ночи было слышно, как в деревне скрипят и хлопают двери. Несчастные изгнанники тешили себя мыслью, что там, наконец, появилось живое существо. Потому что самое худшее — безликий враг, самое страшное — отдать деревню пустоте, пустыне, тишине, в которой иногда по целым неделям не слышно скрипа отворяемых дверей.
Теперь люди снова вселились в свои дома. Опыт подсказал, что опасность миновала. Впрочем, на этот раз болезнь не слишком свирепствовала: недосчитались только юной Рампьяри. С ее смерти все и началось…
В районе Утгар-Прадеша чума — обычное явление. Ее называют «махамари», большая смерть. Конечно, болезнь эта не самая ненасытная, но зато самая капризная. Часто она уходит, потом снова неожиданно возвращается, убивает десять человек здесь, двадцать— в другой деревне, но щадит вас. И тогда человеку кажется, что чума прошла стороной. А потом наступает день, и…
Вначале мор нападает на крыс — этих неистребимых тварей, насмешку над человечеством. Ведь крысы обитают повсюду, они вечно ютятся в темных уголках, поближе к человеку в его счастье, в его славе. Их окраска — окраска земли. Когда они бегут — кажется, что бежит сама земля. И всегда где-нибудь неподалеку от человека блестит пара маленьких черных немигающих глаз.
Чума — прежде всего крысиная смерть. Крысы выползают из земли, из домов. Внезапно мрак начинает извергать своих обитателей. Они — как немая беззвучно катящаяся, вечно колышущаяся волна. Вначале одна крыса, потом две, потом много крыс… Но это еще не значит, что надо спешно собирать вещи и переселяться в шалаши, поставленные в поле. Крысы дохнут повсюду, ежедневно в течение круглого года. Но приходит сентябрь, и людей охватывает тревога. Жители деревень считают серые трупы, расспрашивают соседей, сколько дохлых крыс те обнаружили у себя. Сентябрь означает начало сезона чумы. Сезон этот заканчивается лишь в мае. Всего три месяца передышки в год. Но это самые жаркие, самые засушливые месяцы, время, когда не хватает воды, когда жизнь становится еще тяжелей. Люди избавляются от угрозы смерти, чтобы еще глубже познать страдания жизни.
В этом году крысиный мор начался еще в августе. Трупы этих тварей находили в домах на земляном полу, на улицах: они умирали на бегу и так и застывали, с поблекшими черными глазками, в которых еще тлела жизнь. Вскоре начали дохнуть маленькие серые и черные грызуны, ютящиеся обычно в соломенных крышах. Они падали вниз, их трупы валялись у стен, и даже бездомных собак не прельщало подобное пиршество.