Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

На практике реализовать этот план — составить компендиум аутентичных правовых норм, приведенных при этом в соответствие с требованиями имперских институтов, — по разным причинам оказалось невозможно. Поэтому материал в подготовленных сборниках в значительной степени совершенно произвольно компилировался и классифицировался местными чиновниками. Одни обычаи они приравнивали к преступлению, другие объявляли «дикими». Те же, на которые можно было опереться исходя из прагматических соображений, нередко попадали в категорию «имеющих силу закона».

Характерна в связи с этим судьба проекта, инициатором которого выступил сам Сперанский. Созданный в Омске в 1823 г. Особый временный комитет на основании показаний казахских старшин, одного муллы и бия составил сборник обычного права казахов. Сборник в свое время издан не был. Впервые в крайне урезанном виде он был опубликован в 1830 г. в «Отечественных записках» в составе труда Омского областного начальника С. Броневского «О казахах Средней Орды»[192]. Из 208 норм обычного права, записанных Омским комитетом, в публикацию попали только 70. Сравнение записи Броневского с более поздними и полными изданиями (1876 и 1948[193]) позволяет сделать два вывода. Во-первых, омский областной начальник явно покровительствовал казахскому обычному праву. Несмотря на то что уголовные дела формально исключались из компетенции казахских судей в 1820‐е гг. (как четко указал в издании сборника 1948 г. С. В. Юшков[194]), Броневский писал исключительно о местных мерах наказания за такие преступления. Во-вторых, при этом Броневский крайне избирательно представлял социальный состав «местной» (казахской) элиты. В тексте указаны источники, на основе которых собирались материалы, — «из показаний искусных биев и мул[л]ов»[195], но не упоминаются вовсе казахские старшины, составлявшие большинство в Омском комитете[196]. По нашему мнению, избирательность, с которой Броневский подошел к публикации материалов сборника, отражала поиск социально-политического консенсуса с казахским обществом. Вынужденный полагаться на внутриказахские правовые институты и практики, имперский чиновник Броневский при этом пытался маргинализировать роль казахских «светских» властей (родовой знати), подчеркивая юридический авторитет «профессиональных правоведов» (биев и мулл). Эта же цель — умаление власти местной знати и попытка опереться на знатоков обычного права ради его реформирования по стандартам империи — может объяснить благосклонность к исламу в Степи в это время. Так, в 1824 г. Броневский задумал строительство соборной мечети в Омске[197]. При открытии окружных приказов в Омской области в каждый должны были назначаться муллы, а в местах расположения органов местного управления планировалось открывать мусульманские учебные заведения и молитвенные дома. Как и в годы правления Екатерины II, поддержка со стороны мусульманских духовных лиц имперской администрации должна была помочь внушить казахам «почтение и уважение» к реформам правительства[198].