Изобретая чудеса (СИ)

— Ты что же, грамоте обучена? — Скривилась неприятная дворянка.

— А как же иначе, Анна Матвеевна, я же прежде на кухне служила. — Она постаралась улыбнуться, но вышло как-то натянуто.

— Я все еще не вижу связи.

Пелагея поймала себя на мысли, что дворяночка пытается подражать Ларисе Константиновне. Это открытие ее изрядно позабавило.

— Ну, как же! Анна Матвеевна! Как бы я книги кулинарные изучала, рецептам следовала? Вы что же, таких простых вещей неразумеете?

— Вот как? — Аня присела на другом конце стола, раскладывая бумаги, для переписывания начисто.

Здесь стоит отметить, что обычно Анна Матвеевна делами подобными занималась в кабинете. Ей мысль о том, что у нее буквально есть личный кабинет, очень льстила. Создавалось ощущение значимости, собственно, как и у Пелагеи, которой не приходилось денно и ночно прятаться на кухне. Аня ревновала. Она не имела ничего против Пелагеи, возможно, сложись их судьба иначе, многие таланты Пелагеи вызвали у молодой дворянки уважение, но здесь была простая ревность. Раньше, до февраля, Аня была единственной компаньонкой Ларисы Константиновны. Да, она выполняла много грязной работы, но она, Аня, была незаменима. Приход же Пелагеи заметно пошатнул ее, казалось бы незыблемые, позиции.

Анна Матвеевна не учла, что Ларе все равно, кто из какой семьи, она давала задания по способностям, когда у нее находилось свободное время, могла помочь с уборкой, сходить в лавку. Лара всех считала равными, поэтому водить дружбу она могла и с поэтом Рылеевым, и с дворянкой Анной Мишиной, и с чернавкой Пелагеей. Что говорить про Федю, который еще зимой бегал оборванный по злачным подворотням, потом бегал умытый по поручениям Лары, а ныне воспитывался в доме, как ее родственник.

Аня не хотела делить Лару с кем бы то ни было, поэтому всеми силами старалась указать Пелагее на ее место. Она демонстративно требовала обращаться к ней по имени и отчеству, хотя сама ответной милости не оказывала. Ларе в этом смысле приходилось куда проще: ее все звали полным именем и обращались на вы, а она легкомысленно не придавала условностям значения, можно сказать, звал бы кто ее здесь Ларой, девушка была бы куда счастливее.

— И что же ты там насчитала? — После продолжительного молчания сдалась Аня.

— Ой, ну, странное дело. — Пелагее Анна Матвеевна была не сильно приятна, но в отличие от последней, девушка еще не обзавелась друзьями в Петербурге, а оттого старалась говорить со всем, что говорит. — Вот посудите сами, у меня такое ощущение, что до ноября минувшего года, у нашей госпожи не было ни червонца за душой.

— С чего ты это взяла? — Искренне удивилась Аня, которой не приходилось сомневаться в состоятельности подруги.

— Как с чего? глядите сами! — Пелагея довольно быстро привыкла не сдерживаться при Ане и не считать ее сильно выше себя. — Расходы и доходы неизменно растут, но такое чувство, что начиналось все с нуля. — Пожала она плечами. — Траты на дом, траты на платья. Все растет, прибавляются люди в доме. Вот почему, Анна Матвеевна, до меня в доме из прислуги были только вы?

— Следи за языком! — Взвилась Аня. — Я не была прислугой!

Пелагея смерила ее излишне дерзким взглядом и решила не приводить аргументы, доказывающие обратное.

— Но смотрите сами, в нашем доме нет лошадей, а у Ларисы Константиновны нет своего имения и людей…

— И что ты хочешь этим сказать? Да, Лариса Константиновна вернулась из Штатов Американских лишь прошлой осенью, нет в этом секрета. — Аня гордилась своей осведомленностью.

— Да нет же! — Возмутилась непонятливости Пелагея. — Вот где хоть какие-то пометки о ее расходах за более ранний период? Где начальные сбережения? Такое ощущение, что нашей благодетельницы и не существовало вовсе… Да даже вещи, много ли она привезла из-за океана? Я бы притащила все что только могла бы утащить! Это ж как в другом мире побывать.

— Тоже мне сравнила! — Возмутилась Аня, но задумалась.

Ведь она сама шила платья из занавесок, все, что было в этом доме принадлежало, по словам Ларисы Константиновны, ее бабке, которая оставила этот дом. И слухи она распускала про состоятельность графини. Тогда, это объяснялось временными трудностями, тем, что Лариса Константиновна еще не успела обустроиться на новом месте, что деньги не дошли и многое-многое другое. Все это казалось неважным, пока Ане не указали на очевидный вопрос: «Кто такая Лариса Константиновна Вовк?».

— И вообще, кто такой этот Максим Константинович? Его ведь нет? — Продолжила делиться догадками Пелагея. — А потом, разве не весь ваш брат должен быть грамоте обучен? А вот за Ларису Константиновну вы пишите все бумажки ваши важные…

Аня еще глубже задумалась. В словах недалекой Пелагеи звучало слишком много фактов, на которые Аня закрывала глаза.

— Не такая уж я и безграмотная! — В окне, соединявшем столовую и кухню примостилась Лара.

— Лариса Константиновна! — Ахнула Аня. — Пелагея! Следи за словами!

— Ладно тебе. — Лара отхлебнула чай из огромной чашки. — Я не пишу письма самостоятельно, ведь не обучалась местным правилам грамматики. По-русски я изъясняюсь весьма свободно, но опять-таки не достаточно правильно, поскольку долгие годы жила в ином культурном поле. Французский я так же, не особо изучала, моего уровня, ранее, мне вполне хватало. Благодарю за бдительность. — Лара сделала паузу. — Ты верно подметила, меня до ноября не существовало. Я право не знаю, что стала бы делать без наследства моей прабабки по папиной линии…