Год Крысы

– Але, Сережа, – я поднес ухо к телефону. – Слушай, я поговорил с Олегом. Он прислал мне билеты, где есть ФИО и паспортные.

– Так и что? Откуда они?

– Походу, из Томска. Но не факт, что они там могли остаться.

– Люди переезжают редко, – Сергей громко чавкал и мой желудок злился из-за этого. – Только из крайней нужды, или из-за выживания.

– В любом случае, не факт, что они там. Есть у тебя кто-нибудь из Томска?

– Есть, сейчас наберу. Слушай, я не могу говорить, я на поминках. Петя год как умер, помнишь?

– Помню.

День склонялся к концу, и ничего он не предвещал. Меня никто не ждал, и никому я был не нужен. Сил во мне хватало только на дыхание, да на жалость к самому себе. Хвастаться нечем. Я листал телефон, курил, и смотрел, как постепенно темнеет, как вывески загораются новыми цветами, привлекая покупателей. Лютеранские послушники кучками двигались в сторону храма, молодежь – в сторону парка, остальные – в обратную сторону. Никто останавливаться не хотел; каждый изобрел вечный двигатель и не мог вернуться к прежнему укладу. Поразительно, люди мчатся вперед, а куда и зачем – непонятно. Мама говорила, что в жизни необходимо найти цель и стремиться к ней. А какая сегодня может быть цель, достойная того, чтобы достигать ее? В самом деле, во имя чего сегодня можно подорвать здоровье или отказаться от любви? Ей-Богу, подойди я к человеку со словами: «А чего вы хотите?», ответ будет исчисляемым. Как можно ходить по земле, дышать воздухом, мечтать, грустить и чувствовать, если ориентиры имеют конечность? Достиг цели – расстроился, ищешь впопыхах следующую, сдирая с себя шелуху прошлой, чтобы на пороге новой блестеть и сиять в тонусе. Другое дело – взять цель недостижимую и путь к ней выстраивать из достижений поменьше. Да, недостижимого не достигнуть, потому-то оно и прекрасно. Настоящий вечный двигатель, а не подделка, что в заднице у каждого кряхтит. Бубню как старик!

Теперь же эти цели оставляли только синяки. Оставался там же, оглядывался и просил сильнее. Нет, вытерпел, нет, привык. Как у наркомана выработался толер, так и у меня к окружающему. Ничего не пугает так сильно, как неизвестное будущее. Наверное, я стал это осознавать, да, потому и перестал двигаться вперед. Оно меня пугает, я его боюсь, оно… Зазвонил телефон, незнакомый номер. Он мне уже звонил, когда я спал. Мошенники не стали бы несколько раз с одного номера звонить. Я подобрал телефон и услышал знакомый голос, который больше никогда не хотел слышать. В чье существование я давно не верил, и если вспоминал, то крестился. Внутренности задрожали и попробовали вырваться из заточения; так хотелось им в чужие объятия.

– Что, как дела, Федя?

– Оксана, привет.

– Узнал, здорово. А я думала, ты про меня уже забыл.