Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
Вот сколь многим обязан он Диане. Приведётся ли про то сказать ей, запросто, глаза в глаза? ясные, синие, живые?
Сколь узлов ты напутала, накрутила, Хозяйка!..
На неполный месяц развело их дороги; ни шатко ни валко поворачивал Предел к лету, хмарному, слякотному, мало отличному от осени в здешних худородных сторонах. Словно бы полжизни, маятного, докучного срока людского кануло в вековечное ничто.
Демиан и Трей повстречались молча и молча же обнялись. Долго пили добровесское вино, без здравиц и звона кубков, как на поминках; и лилось, шибая кабацким духом, на болотной горькой ягоде настоянное пойло.
У обоих углём обвело глаза и высушило губы. Жажда, которую не утолить всем вином Предела. Точно у каждого внутри — колодец, без дна. Бездна.
Демиан сдвинул на края стола опорожнённые кувшины и блюда с нетронутой едой. Развернул обширный пергамент, ломкий от времени, стёртый на сгибах. Движения его были небрежны и точны, и, глядя на его руки, можно было увериться, что всё это время он пил одну лишь воду. Сам Трей уверился бы в этом, если бы крепчайшее пойло, которое плескалось теперь у самого его горла, не разливали из одного сосуда.
— Смотри. — И концом пера, едва касаясь, свёл в дугу пунктир из малых точек.
Трей склонил тяжело гудящую голову. Значки, хоть и невелики, подписаны были тем же манером, что города.
Или крепости.
Рубежный, Полночь, Малая Застава, Факел, Близнецы, Горячий Камень, Старшая Сестра, за нею — Младшая Сестра...
И дальше, и здесь — от самой дремотной полуночи, где лишь птица мелькнёт белым призраком, да, укутан аршинной толщью меха, редкий зверь вдавит в наст отпечатки лап. До стеклянных песков, где воздух мерцающей кисеёй парит от зноя — опоясали Предел великие и малые крепостцы...
...по камню собранные, известью, на поту тысяч скреплённые, кровью сотни тысяч окроплённые... от которых остались ныне полустёртые имена на истлевшем пергаменте?
Да Телларион — первая и последняя застава?
Тупо толкнулось в висок осознание, дурнотное и тяжкое, как похмелье.
Ещё не сгинули пропаще два форта — ссылка для неугодных, неудобных... добровольное ли бегство, прибежище ли всем уставшим от зловония Теллариона, что загнивал, как гниёт рыба, — с головы.
Бочаг и Ледник — так когда-то прозвали их сами ведьмаки.
Первый обступили разлившиеся вольготно топи — по большей части года являвшиеся несведущему обширными луговинами, зеленевшими обильно, обманно. По утрам наплывала с тех "лугов" ядовитая хмарь, ночами снилось всякое... выползали из неведомых глыбей твари, каких и в бреду не вымыслить.
Ледник же, точно пёс, сторожил иную аномалию, и вскарабкался на такую верхотуру, где свет, преломляясь в зеркале нетающих снегов, стеклом вонзался в зрачок, а резкий вдох льдом обращался в лёгких.
— Читай, — сказал Демиан.
В стопу были сложены сплошь исписанные листы, а в них — расчёты, столбцы цифири, имена...
И Трей читал, читал, силясь постичь... и постиг, — и задохнулся в страхе, таком, какого за собой не чаял и не помнил. И поднял голову. Голову обводило кругом.
— Это... все?
— Все, — безжалостно-честно утвердил Демиан.
Трей слепо таращился на листы, будто надеялся, что невидимое перо-самописка тотчас начертает длинный перечень имён — к тем, что остались. Почти всех Трей знал лично, немногих прочих, в основном — зелёных мальчишек, едва завершивших ученичество, и древних отшельников, — заглазно.
— Это все, и каждого четвёртого занесут в списки невосполнимых потерь в случае прорыва, подобного синарскому. Такова... статистика.
— Но... как? — только и сумел выдохнуть Трей, но друг понял.
И чего было не понять? Разве не раскладывал на все лады одни и те же мысли все ночи без сна? не вертел так и эдак, доискиваясь до дна, до первопричины?
— Как — что? — с драконьей усмешкой уточнил Демиан. — Как дошли до края? Или... как нас к краю подвели?
Трею казалось, что под ним зашатался стул. Да что там — весь этот клятый мир, катящийся в тартарары.
— Ведь это же... измена! — произнёс, почему-то шёпотом, точно словами мог наделать беды худшей, чем есть. Точно слова ещё шли в прежнюю цену.
— Отчего же? Всё смотрелось вполне пристойно. Нас лишили права отцовства — пускай, так верней послужат Пределу. Долой привязанности, узы кровные, память сердечную... — долой, как слабость, присущую людям... авалларам, лурни. Мы — ведьмаки. Будто кровь переродилась в жилах... и слабость не по чину.