Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Теперь он уже вынужден был рассказать девушке, чтоб не ломала зря голову над этим, о своем посещении Христиной родни. О том, что столкнулся там с Мегейликом и Лиходеем. И что дошло дело до проверки документа, липового, конечно.

— Нет, ты таки сумасшедший! — вспыхнула Таня, и на глазах ее навернулись слезы — от возмущения и тревоги за него.

— Сам теперь вижу, в какую беду чуть не попал. Но мог ли я думать, что она узнает меня, Христина тетка.

Артем рассказал, как все произошло. Рассказал, как она вела себя во время проверки Лиходеем его документа. Кажется, только она и спасла его тогда. Вот почему и удивлялся сейчас, и досадовал. Был куда лучшего мнения о ней. Считал более надежной. И поэтому даже некоторые надежды возлагал на нее.

— Какие надежды?

Артем ответил не сразу. Не потому, что не имел на это готового ответа. За целый день здесь, в одиночестве на безлюдном берегу Днепра, среди этих мрачных камней, он имел достаточно времени поразмыслить над утренним происшествием. И особенно, конечно, над подслушанным разговором Лиходея с его гостем, когда они остались за столом вдвоем. Что тот был провокатор, у Артема уже не было никаких сомнений, и даже — связан каким-то образом с казнью тех двоих неизвестных на базарной площади. Бесконечное число раз в течение дня восстанавливал Артем в памяти слово по слову тот диалог, отыскивая в словах и в недомолвках все, что только могло бы пролить свет и на трагедию и на ее участников. И всякий раз с горечью убеждался, что ничего не может найти: ни имен казненных, ни фамилии того провокатора. Ну, да про горемык-повешенных не сегодня завтра все станет известно — кто они. А вот провокатор того и гляди улизнет, подлюга. Чтобы и дальше творить свое мерзкое дело.

Как только не корил себя — и недотепа, и тугодум — за то, что не сообразил сразу же тогда, как должно было действовать. Конечно же нужно было оставить Матвейку с возком, а самому — следом. Хоть издалека, но не выпуская из виду ни на минуту. Ну, и что бы это дало? Пусть бы даже выследил его до самого вокзала, пока и в вагон не сел бы тот. А тогда что? И себе на тот поезд? А почему бы и нет? В таком виде? Ну и что ж такого! Привозил в город уголь, вот и пустой мешок из-под него… А уж на следующий день и обратно бы вернулся. Эх, голова! Вот тогда и пришла ему мысль воспользоваться своим знакомством с Христиной теткой. Не может быть, размышлял он, чтобы ничего не знала она о своем, пусть и случайном столовнике. Хоть фамилию или из какой местности. Именно для этого он и решил сходить завтра на Троицкую. В промежуток между завтраком и обедом. Когда не будет никого из столовников. Был уверен, что все обойдется хорошо. Но теперь, когда положение так изменилось…

— Так я, наверно, пойду уже, — чуть обиженная его непонятным молчанием в ответ на ее вопрос вывела Таня из задумчивости Артема.