Дорогая Ирина Николаевна!
Только теперь решилась написать. Так тяжело сознание, что я одна, что Коли уже нет, что с ним нельзя поговорить, посоветоваться. С каждым днем — все тяжелее и тяжелее. Я держу себя в руках, придумываю всякие дела, чтобы чем-нибудь себя занять.
Слава богу, со мной согласилась жить моя племянница, очень хороший человек. Вместе и живем.
Летом (включительно) Ник. Павл. очень прилично себя чувствовал, но с 8 авг. очень изменилась погода, и он начал мечтать вернуться домой. А я и невестка моя всё говорили — сегодня погода плохая, а через день-два выглянет солнце и вы с радостью еще проживете недели две, для вас самое главное — воздух. Но Коля все же настоял, и 23 августа мы должны были ехать. 22 все было у меня упаковано, а в 6 часов вечера он решил проститься с соседями (это близко от нашей дачи); очень меня мучает, что я его не проводила (я в это время готовила ужин). По дороге он упал, его принесли на дачу, положили на диван на террасу, он был в полном сознании, я расспрашивала, как все случилось, — он говорил — сам не понимаю, может, голова закружилась и т. п.
Потом перенесли в комнату, начали его раздевать, и тут началась такая рвота, и, когда его уложили, я вдруг увидела, что правая рука упала, как плеть. У него оказался паралич правой стороны. Три дня он был в сознании — а потом перестал говорить. В течение недели к нам приезжал врач из поликлиники научных работников, но ему становилось все хуже. Больше не в силах писать. <…>
Вся общественность нашего дома и даже Союза писателей в память о Ник. Павл. очень хорошо отнеслись ко мне. Организовалась комиссия для переиздания произведений Ник. Павл., и прежде всего «Литературные места».
Я как-то онемела. <
Без окончания>[1192]
Вместо эпилога
Н. П. Анциферов — Т. Н. Камендровской[1193]
28 июня <1958 г.> Дарьино
Милая, любимая доченька! Спасибо, спасибо за твою заботу об отце. Соня съездила в Москву и привезла твою посылку и инструкции к ней и, не дожидаясь, пока покажет меня моему врачу, сразу приступила к витаминам. Она так уверена, что ты писала инструкцию, согласовав ее с врачом! Будем верить, что витамины помогут мне, а в особенности это чудесное ощущение твоей заботы обо мне, моя радость! Итак, вы едете опять на юг. Надеюсь, что воры не нанесут вам визита в этот раз.
вернуться
1190
Правильно: Безухов.
вернуться
1191
Печатается по первоисточнику: НИОР РГБ. Ф. 645. Карт. 35. Ед. хр. 13. Л. 7–9.
вернуться
1192
Из письма М. В. Юдиной М. М. и Е. А. Бахтиным от 7 сентября 1958 г.: «…третьего дня хоронили мы Николая Павловича Анциферова, и это общее горе, горе всех „добрых людей“ — не в последнюю очередь горе нас с Вами. <…> Уж очень хорош, неповторим и прекрасен был наш друг. Он болел все последние годы <…> но работал среди болезней, ездил на дачу, обожал, когда к нему приходили, вообще все так же оставаясь прежним общим любимцем, источая любовь и свет. <…> Года полтора назад он переехал в прекрасную квартиру Дома Писателей на Ленинградском шоссе, которую выкупить ему помогли Лозинские, завещав ему большую сумму. <…> Была Панихида и Отпевание в прекрасной церкви (храм Пророка Божия Илии в Обыденском переулке. — Д. М.) и все полагающееся в Литературном музее. Говорили Леонид Гроссман, Измайлов, Пахомов (от „Абрамцево“) <…> И, конечно, я все время играла. Хоронили на Ваганьковском кладбище <…> Народу, цветов и горячих, искренних слез — без числа <…> Мне хотелось излить с Вами еще слезы о Николае Павловиче и о нашей юности. <…> Но вот не могла не написать о дорогом, золотом Анциферове и потому написала Вам <…>. После кладбища мы (человек 20 или более) были у Софьи Александровны. Многие вспоминали общее с ним детство, потом прекрасный человек Алиса Банк, его ученица с Тенишевского (византинистка), очень много и хорошо рассказывала, потом и я…» (Из переписки М. Б. Юдиной и М. М. Бахтина (1941–1966 гг.) // Диалог. Хронотоп. 1993. № 4. С. 61–62).
вернуться
1193
Печатается по копии письма из семейного архива Т. Н. Камендровской и Наталии Лорд.
