Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Милые Павлуша и Алеша! Очень порадовали меня ваши письма. Мне нужно отвечать на много писем, потому я не пишу, как обычно, каждому из вас, а сразу обоим.

Павлушу заинтересовала «Крейцерова соната». Это очень мрачная повесть, но я согласен с Павлушей, что над ней следует задуматься молодым людям и моего времени, и вашим современникам. Вот только что мне не по душе в «Крейцеровой сонате». Толстой не показал, что духовные силы человека способны овладеть и осветить темные силы страстей, и прежде всего это может сделать любовь, если она станет организующей силой жизни, я имею в виду прекрасную любовь к женщине, очищающую человека, вдохновляющую его творчество, осмысляющую его жизнь, но к такой любви человек должен готовить себя, подавляя дурные инстинкты, развивая свои духовные силы.

Теперь ответ Алеше. Мне все понравилось, что ты писал о Тургеневе. Хочу сообщить ему, что я так любил Джемму, что, когда перечитывал эту повесть, пропускал страницы, где описывалась его измена, и вместе с Эмилем и Панталеоне был готов грозить Санину кулаком. И как изумительна та сцена, когда налетел вихрь, и они поняли, что любят друг друга, и лицо Джеммы было грозно, так поразила Санина ее красота.

Вот это очень глубокое наблюдение Тургенева. Так на древних русских иконах грозны лица ангелов. У Герцена есть тоже замечательное наблюдение: лицо его любимой Наташи было так счастливо, что на него легла печать страдания. Счастье, доведенное до вершин, граничит уже со страданием.