Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Милашкина — ученица Катульской, смелая лирико-драматическая певица (сопрано). Неплохая, хотя и не самая лучшая, но способная.
В Большом новый директор — Орвид, профессор по трубе. Из певцов новых — почти никого стоящего.
Я никогда столько не отдыхал, сколько в этом году. Просидел на даче два месяца — правда, в тревогах за судьбу детей, но в бездействии. Отдохнул физически хорошо.
Ноябрь 1959
Хочу наконец оставить работу на Радио — останусь только профессором, этого хватит, а времени, глядишь, будет немножко больше. У меня с 16 ноября, Бог даст, останется только одна служба — педагогика.
В театре почти не бываю — лишь тогда, когда надо о ком-нибудь написать.
Филиал ГАБТа хотят закрыть совсем, оставить только Большой, а остальных сократить — угроза эта очень реальная, во всяком случае с весны.
Серёжа [Лемешев] работает Художественным руководителем Оперной студии Консерватории.
Сейчас я снова взялся за перевод — на этот раз оперы «Песня степей» — это будет первая китайская опера, переведённая на русский язык. Работа трудная, кое-что в стихах, кое-что в прозе. Пока завяз в середине третьего акта, а всего их пять!
Не начну ли я больше петь после того, как уйду с административной работы? Всё может быть.
Кильчевский — худрук Гастрольбюро! Это вместо Казанцевой…
30.11.1959
Я терпеть не могу кланяться, а пока нет приглашений, никуда не хожу и услуг своих не предлагаю.
Вчера, 29 ноября, умер Небольсин. Хотя я не очень любил его за то плохое, что он делал многим людям, и мне в частности, но о покойниках либо ничего, либо только хорошее. Я думаю, он отстрадал своё — умер от рака горла, перенеся много мучений, и как говорится, «Царство ему небесное».
1 декабря навсегда закрывается Филиал Большого театра — половину труппы, оркестра и хора сокращают. Говорят, что якобы здание требует ремонта — но я думаю, что нерадивые администраторы просто не хотят хлопотать на два театра.
От Радио освободился. Боюсь, что из-за этого я реже буду петь в эфире — даже в записях.
29.12.1959
Новый год я буду встречать дома, в кругу семьи. С Радио ушёл без ссор. Начальство жалело о моём уходе, чего нельзя сказать о части подчинённых — многие из них считали меня источником своих неудач. Ушёл без грусти и связи не теряю. Не далее как сегодня спел партию Орфея в опере Гайдна «Душа философа, или Орфей и Эвридика», которая до сих пор считалась утерянной и никогда не исполнялась.
В Большом театре идёт «Война и мир». Я видел на генеральной репетиции половину. Когда увижу всю, тогда получите полную рецензию — причём обязательно положительную, потому что опера мне уже понравилась.
Ваших любимых теноров — и Калужского, и Орленина, и Ильина — сократили.
На репетиции «Войны и мира» встретился с Гришей [Большаковым]. Он полный, но по-прежнему жизнерадостный и оптимистичный.
Вы что-то писали о Кильчевском. Он поёт и гастролирует — ему недавно исполнилось 60, но он звучит и не собирается кончать петь. Он худрук «Гастрольбюро» — ведает всеми певцами и музыкантами, разъезжающими по Советскому Союзу.
27.2.1960
Пишу Вам письмо в институте — не пришёл ученик, а иначе времени для ответа на письма нет совсем! И с Радио ушёл, а всё не легче! Педагогика, пою в концертах, по радио, на телевидении, пишу статьи, составляю сборники для издательства в Музгизе — занят как никогда. Пенсию нашу по Большому театру передают в СОБЕС — все волнуются. Что это значит — не знаем сами, а отсюда неуверенность во всей жизни. Комиссия придирается ко всему — меня вызывали и просили доказать, что я в Театре Станиславского был солистом, а не артистом хора.
Серёже [Лемешеву] 58 лет. В театре он совсем не поёт — по крайней мере в этом сезоне не спел ни разу. Руководит Оперной студией консерватории.
Я пока пишу то, что заказано для журналов и газет. Воспоминания — по-видимому, откладываются до лета.
[Антон] Григорьев обладает хорошим голосом, но манера у него пошлая. Мало искренности. Нет уверенности в верхних нотах. В первые годы работы на сцене мало себя критиковал, упивался самолюбованием, а теперь, когда стукнули по башке, чересчур стал самокритичным и боится верхов, берёт их каким-то фальцетом. Поёт Герцога, Альфреда, но толст невероятно!
Серкебаева знаю — хороший баритон, казах. Уже народный артист СССР, и отсюда уже есть зазнайство, а это сейчас же сказывается и в голосе.
4.6.1960
Доцента я получил в 1958 году…
Пою сейчас снова много, хотя это и невыгодно, потому что на время пения я совсем не получаю пенсию. Для меня как для работающего нельзя и петь, и получать пенсию одновременно.