Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Пополняю свой репертуар. В концертах пою… Каварадосси и сегодня собираюсь петь «Лунную серенаду» Биксио.
Сын мой мучается — сдаёт экзамены в МГУ на исторический факультет. Результаты пока не ясны.
5.11.1956
За весь октябрь я три раза — и то как замена кого-то из заболевшей молодёжи ГАБТа — выступил в концерте. Гастролей тоже почти нет. Я не унываю — пока всё хорошо.
Пенсии наши остались по-старому. Я имею право зарабатывать, кроме пенсии, две тысячи в месяц, а всё остальное, что заработаю сверх этой суммы, у меня вычитают. А Серёжа и равные ему народные имеют право зарабатывать сколько угодно. С Большого они «берут» по 2 500 рублей за спектакль, кроме пенсии. Я не завидую — поёт он плохо!
[Алексея] Масленникова я почти не знаю, но его тянут за уши. Даже в «Правде» хвалили в специальной статье.
Тотти даль Монте я видел, даже много беседовал с нею как с педагогом. Стара уж — под шестьдесят. Тенора есть — я лично хорошо отношусь к Тимченко (молодой), к Орленину — у них тембр хороший. Из баритонов люблю [Алексея] Большакова и [Евгения] Белова.
За границу боюсь — «как бы чего не вышло»!
Билетов на Ив Монтана нет, но, быть может, как-нибудь и пройду, хотя я к нему почему-то холоден. Массовый психоз. Его искусство хорошо лишь тем, что оно злободневно, что он поёт про сегодняшний день, но ведь языка-то мы не понимаем.
Об анекдоте с Козловским всё правильно, это было в прошлом году у нас на Радио, и я видел этого милиционера, который сказал И. С.: «По мне хоть Лемешев, всё равно без пропуска не пущу».
14.2.1957
Я в Германии, где почти месяц наслаждался необычной природой, удивляясь невероятной (для нас) честностью: на улицах лежат товары и продукты, и их никто не трогает. Много-много диковинного насмотрелся у них. Подобно Лыкову, хотелось бы отметить у них «порядок образцовый». По 500 км в день разъезжали и после этого пели концерты. Да не просто концерт, а такой, когда в целом концерте всего два певца, и поют они песни Анатолия Новикова, который сам аккомпанирует и беседует со слушателями о том, как он создавал ту или иную песню.
В январе два раза уезжал на гастроли по недельке — оба раза в Иваново.
Выбрал время для письма, потому что лежу в Боткинской больнице — вырезали у меня аппендицит, уже сняли швы и завтра собираются отправить домой.
В театре выпочковывается какая-то молодёжь. Из теноров — неизвестно почему — впереди всех (по проникновению в репертуар) Алексей Масленников. Я его всё ещё не слышал и ничего сказать о нём не могу. Он поёт Ленского, Альмавиву, Берендея, Юродивого, Рудольфа. Калужский — лирический тенор с очень крепкой серединой и несколько отдельным от середины верхом. Хороший голос. Он поёт Фауста, Лыкова, Синодала, готовит Рудольфа. Орленин — хороший тенор, у которого верхние ноты в театре звучат лучше, чем середина. Он поёт Фауста, Рудольфа, Владимира Игоревича. Тимченко — молодой тенор, поёт Ленского, Индийского гостя, Синодала. Из драматических — пока только Пархоменко. Он заметно улучшился. Баритоны — Галкин, Кибкало, Алексей Большаков, Отделёнов, Белов. Басы — Решетин, Нечипайло. Из женских молодых голосов — меццо-сопрано Тахтарова (перевелась к нам из Ленинграда, поёт Кармен), колоратура Деомидова — Виолетта. Я ничего не пишу о тех, кто проникает по национальному признаку — Мелик набрал кучу армян (все эти Геохланяны, Галачян и т. п.), и я пока воздержусь, потому что просто написать, что они плохи — не слышно их в опере — нехорошо.
3.3.1957
Девять дней пролежал в больнице — с 7 по 15 февраля. Операция моя прошла благополучно, хотя было очень больно — замораживали снаружи, а внутри были спайки — видимо, приступы были и раньше. Швы заживили хорошо. 15–17 февраля просидел дома, а с 18-го уже работаю — и не потому, что мне не дали бюллетеня, а потому что я… «псих» — думаю, что без меня и работа остановится, и ученики разучатся петь. Болит ещё немного мой живот, но всё меньше, и с завтрашнего дня я думаю начать потихоньку распеваться.
О гастролях пока не думаю вообще, а от оперы, откровенно говоря, отвык! Нет желания бороться, чтобы доказывать, что я ещё могу. А в концертах пою охотно и с успехом.