Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Из болезней моих сейчас осталось только давление — и то я предполагаю, к докторам не хожу. Чувствую себя неровно, иногда ничего, но иногда голова кружится, плохо вижу, постоянно хожу в очках!
«Отелло» с Чабукиани не смотрел — я очень люблю Бондарчука, а к балету холоден. А вот «Алые паруса», на которые меня затащили почти насильно, мне очень понравились. «Демон» в ГАБТе скончался вместе с Филиалом. Концов было много, что в последнем было — не знаю. Ведь сумели же они в «Фаусте» вновь соединить живую Маргариту с Фаустом и вывести их на авансцену под занавес! Демон должен «оставаться с носом» и петь слова «опять один». «Судьбу человека» ещё не смотрел. Не очень тянет.
Оба тома Шаляпина у меня есть, но читаю я воспоминания о Рахманинове в двух томах.
Съезд кончился, газеты Вы читаете, всё Вам ясно. Старика схоронили у кремлёвской стены, холмик простой и подпись с инициалами. В Москве новый район — Первомайский (вместо Сталинского).
17.1.1962
В Большом театре почти не бываю. Когда «устраивал» свою семью на «Не только любовь» Щедрина, столкнулся с Ханом Гиреем [Большаковым]. Встреча была краткая, но он меня удивил внешним видом. Это что-то за 100 кг! Очень-очень много лишнего! Боюсь, что если не похудеет, будет вредно для здоровья. Сама опера вызывает споры: играют в домино, начинают и кончают оперу грозой, пения нет, хотя в тексте есть и прозаизмы, и явные двусмысленности! Двух новых теноров — стажёров Лаптева и Райкова — держат в запевалах. Руководство ссорится (прочтите журнал «Советская музыка» № 12 за 1961 год, где дирижёр Светланов громит «Судьбу человека» и режиссёра Покровского). Почти в каждой газете «Советская культура» громят Большой театра и за «Судьбу человека», и за «Не только любовь».
Саркофаг схоронили в могилке, рядом с Калининым. Времена меняются. Говорят, скоро будем сдавать обратно лауреатские медальки в обмен на другие.
Я теперь ношу две пары очков: +0,75 для улицы и +3,0 для чтения. Без очков плохо.
Ученики надоели — большинство неблагодарные, грубые, наглые. Если бы кто-то из «меценатов» поманил на «спокойную» работу, где бы мог приложить свои знания, сейчас же бросил бы педагогику, оставив 3–4 любимых и честных учеников (сейчас их 17), и с головой отдался бы новому делу. Но… ничего Красного в кармане нет, поэтому мы не в моде.
Каникулы будут с 5 февраля, и я думаю поехать в Дом отдыха, где был в прошлом году. Нужно немножко погулять по воздуху, наглотаться кислорода, проветрить мозги. Правда, надеюсь там вплотную заняться началом своей книги. Материал для начала собрал, осталось 3–4 посещения музея и библиотеки, а затем, как говорят, «с Богом!».
11.2.1962
Вот я и в Доме отдыха. Насколько я отвык от покоя, можете судить хотя бы по тому, что пока хожу по улице, в столовой или смотрю отвратительно бездарные кинофильмы — всё хорошо! Но как только прихожу в свою комнату и ложусь с книгой отдыхать, так в левом ухе шумит, как звон колокольный. По-видимому, всё-таки склероз действует уже.
В лесу любуюсь на красногрудых снегирей. Ничего не боятся, подпускают к себе, клюют какую-то засохшую ягоду, счастливы и довольны. Что за красивое убранство, какая чёрная бархатная шапочка, красный живот, чёрные крылья! Ежедневно провожу на воздухе не менее 3–4 часов, остальное время — отдых, еда, чтение.
Начал немного писать, но пока что никак не могу определить форму книги. Ведь если не сказать моего мнения о певцах прошлого, об особенностях их голосов, о том, как и почему они так пели, — нельзя говорить о современных певцах. А если подробно останавливаться на всех певцах прошлого, то получится, что это не книга о певцах, а отдельные творческие характеристики большинства певцов. Причём, конечно, краткие характеристики, иначе книга будет толще Библии.
Если бы Вы знали, как странно читать сейчас газеты за 30-е годы. Как изменился язык, как выросли мы сами. Язык плаката, отрицания красоты сменился языком художественным, языком творчества! Чего стоит такое, например, изречение (я для точной характеристики деятельности искусства 30-х годов просмотрел газету «Советское искусство» за 30-е годы): «Писатели берут на буксир Большой театр» или о «Колоколах» Рахманинова: «Большинство было в восторге. Меньшинство же чуяло, что это происки классового врага, и тщетно искало поддержки в программах, которых, увы, не было»…
Литературные труды у меня есть, я их честно выполняю, но целиком отдаться им тоже не хочу и не могу. Мои певческие воспоминания тем мне и интересны, что я их ношу в уме, начал излагать на бумаге, но будут ли они интересны другим, удастся ли мне их изложить интересно, это пока в тумане и где-то мерещится, как грёза.