СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

— Забеспокоился, — положив трубку, сказал Горбачев, наверняка там не все чисто. Надо дело довести до конца»[1674].

Давление на Гришина оказывалось и с другой стороны. Лигачев как секретарь ЦК КПСС организовал проверку садоводческого кооператива московского горкома. Серьезных нарушений там обнаружено не было, за исключением некоторых формальностей. Гришин полагал, что эта работа ведется лично против него. «По указанию Лигачева, — пишет В. В. Гришин, — в печати (особенно на страницах газеты „Советская Россия“) была развернута беспрецедентная критика положения в торговле, жилищном и бытовом обслуживании населения в Москве»[1675].

Борьба против недостатков и коррупции, проводившаяся под контролем ЦК КПСС, в той ситуации не могла не иметь политическую подоплеку. Отмечая обострение борьбы за власть с осени 1984 года, Е. К. Лигачев пишет: «В этот период резко активизировался Гришин, почти открыто начавший претендовать на ведущуюроль в Политбюро»[1676].

Политические амбиции Гришина к началу марта 1985 года в значительной степени были подорваны. В глазах москвичей и не только, он был серьезно дискредитирован.

В этой ситуации Гришин чувствовал свою уязвимость, и ему ничего не оставалось, кроме как быть лояльным в отношении Горбачева и Лигачева и в час «X» поддержать не Романова или Тихонова, а Горбачева[1677].

Второй раз Черненко вопрос о своей отставке обсуждал с Громыко, по телефону 7 марта. В своих мемуарах он пишет: «За три дня до кончины, почувствовав себя плохо, он Черненко — М. П.) позвонил мне:

— Андрей Андреевич, чувствую себя плохо… Вот и думаю, не следует ли мне самому подать в отставку? Советуюсь с тобой…

Замолчал, ожидая ответа. Мой ответ был кратким, но определенным:

— Не будет ли это форсированием событий, не отвечающим объективному положению? Ведь, насколько я знаю, врачи не настроены так пессимистично.

— Значит, не спешить?

— Да, спешить не надо, — ответил я.

Мне показалось, что он определенно доволен моей реакцией.

— Что же из этого и буду исходить…

На этой фразе мы и закончили телефонный разговор»[1678].

Горбачев очень внимательно следил за состоянием здоровья Черненко. Об этом свидетельствует Чазов: «Он интересовался здоровьем Черненко чаще других» [1679]. И поэтому лучше всех остальных представлял себе реальное состояние его здоровья. За четыре дня до смерти Черненко, Горбачев и Лигачев посетили его в Кунцевской больнице. 7 марта на Политбюро Горбачев об этом говорил следующее: «Вчера мы с Егором Кузьмичом были у Константина Устиновича, чувствует себя неплохо. Побеседовали, ввели его в курс дел»[1680]. Из сказанного видно, что он пытается сформировать представление о том, что в ближайшие несколько месяцев с Генсеком ничего не случится. Это нужно было для того, чтобы члены Политбюро не отменяли заранее намеченные планы. Щербицкий готовил визит в США, и он его осуществил. Кунаев спокойно продолжал руководить Казахстаном, а Романов ушел в отпуск.