Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Таким образом, то, что называется неохаррингтоновским подходом, влекло за собой полный пересмотр исторического порядка, в описанном у Харрингтона английском правлении, и примирение его норм – отношений граждан с вооруженными силами, а вооруженных сил с землей – с «Ответом на Девятнадцать предложений» и «Древней конституцией». Харрингтоновская концепция свободы оказалась перенесена в готское и английское прошлое, а не выстроена на его руинах. Эта перевернутая последовательность времен служила неизбежным следствием двух факторов: решения придерживаться системы, в которой монархия и пэры продолжали существовать и сохраняли законный статус, и набирающего все больше сторонников мнения, что вновь вошедшие в практику при дворе патронаж и военная служба представляли главную угрозу для парламентской независимости страны. «Коррупция» не была заметным термином в словаре Харрингтона1021. Его главным образом интересовала свобода от зависимости в ее феодальной форме. Однако риторика республиканской мысли и Макиавелли, главным носителем которой в Англии он являлся, была подходящим инструментом для изложения теории коррупции. Отчасти можно понять, почему Шефтсбери и представителям партии «страны» 1670‐х годов такая теория показалась привлекательной. Близкий друг Харрингтона, переживший его на много лет1022, работал теперь над переосмыслением его теории, стремясь показать переход от прежнего феодализма к современной ему коррупции в исторической перспективе.

Генри Невилл был достаточно близко знаком с автором «Океании», и Томас Гоббс заподозрил его в том, что он принимал участие в работе над этим текстом1023. Кроме того, в 1659 году он активно участвовал в республиканском движении на заключительной его фазе. Во время споров в парламенте Ричарда Кромвеля ему нередко доводилось слышать – и опровергать – доводы, стремившиеся представить традиционное сословие пэров как одну из частей свободы, предусмотренной «Древней конституцией». Впрочем, в своих целях он использовал такого рода теорию лишь через двадцать лет. В «Возрожденном Платоне», политическом диалоге, опубликованном в 1680 году, он допускает, что причина нынешних бед Англии – в отказе от «Древней конституции»1024, модели управления, которая поэтому не является просто хаотической борьбой, как казалось в период междуцарствия. Однако он признает, что «Древняя конституция» была основана на высшем положении пэров в феодальном обществе и что ее закат – следствие нарушения имущественного равновесия, из‐за которого они утратили контроль над общинами. Но если феодальный период был временем конституционной свободы, а не постоянных колебаний между анархией и абсолютной монархией, следовало сказать что-то и о положении незнатных подданных на протяжении всего этого периода. Именно в 1680 году Петит и Этвуд, авторы из партии вигов, яростно отстаивали древность палаты общин, которая отрицалась в посмертно переизданных работах Филмера и которую теперь оспаривали поборники феодализма во главе с Робертом Брэди1025. В этом отношении Невилл сохраняет двусмысленную позицию в духе харрингтоновской или неохаррингтоновской интерпретации. Сначала он пишет (вполне в согласии со своими высказываниями 1659 года):