Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Третье из ранее упомянутых обстоятельств, значимых для возрождения теории Харрингтона, связано с тем, что палата лордов продолжала существовать – и, как упомянул в своей речи Шефтсбери, заседала в том же здании. Вспомним – Харрингтон полагал, что пэры перестали быть феодальной аристократией. Англии надлежит теперь управляться как республике, в которой роль немногих уже не отводилась тем, от кого зависели многие, и не какому-либо классу, по праву рождения обладающему правами, которых другие были лишены. Отныне речь шла об аристократах таланта и службы, которых их сограждане избирали на короткий срок, ибо они обладали значительным досугом и опытностью. В соответствии с принципом разделения власти на обсуждение и реализацию, они пользовались своей способностью вести дискуссию – или предлагать варианты действия – но не могли влиять на результат и выбор предложенных действий. Это тщательно продуманное определение «естественной аристократии» (как ее предполагалось называть) долгое время сохраняло свое влияние. Полемика в парламенте Ричарда Кромвеля началась, как мы видели, с предложения сформировать постоянную, хотя и не наследную аристократию кромвелианцев (не говоря уже о Вейне, Мильтоне и других современниках, говоривших об аристократии праведников). Однако в конечном счете чаша весов склонилась на сторону старого пэрства на том основании, что, во-первых, его влияние в парламенте составляло часть традиционной конституции, а во-вторых, оно выполняло функцию посредника и способствовало поддержанию равновесия, как отмечалось в «Ответе на Девятнадцать предложений». Сам Харрингтон был убежден: если лорды не могут вновь стать феодальными баронами, то им нет места в существующей системе распределения собственности, и в действительности остается неясным, обладали ли они после 1660 года социальной властью, соответствующей их роли в государстве. Однако нам теперь предстоит разговор о периоде, когда произносились речи в защиту наследной, но не феодальной аристократии как части государственной системы, которая парадоксальным образом рассматривалась с позиций переосмысленной теории Харрингтона. В октябре 1675 года Шефтсбери обратился к пэрам, заседавшим вместе с ним в парламенте: