На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Лазаренко примерился к слову, беззвучно шевельнув губами. Заулыбался, кивнув.
— Но-но, без восторгов, — остановил его Маяковский. — Какие уж тут восторги!
И, присев на диванчик подле лестницы, ведущей в партер, распластав на колене текст монолога, продолжил свирепую правку.
— Название-то какое! «Слово к трудящимся Запада и Востока». А тут перед нами — что? Шепелявость, ангина!
Донесся звонок, предупреждающий о продолжении репетиции. Маяковский лишь досадливо отмахнулся. И снова в ход пошло перо — вычеркивая, дописывая, переправляя.
Наконец поднялся, вернул листок Лазаренко.
— Уж и не знаю, как благодарить вас, Владимир Владимирович!
— Не нужно. Цирку посодействовать всегда рад. Люблю цирковую работу — без мазни, без приблизительности. Дышать люблю под высоким вашим куполом!.. Да, и вот еще что, Виталий Ефимович. Авторское племя, оно до невозможности обидчивое. Условимся: ни гугу обо мне. Сами, мол, подработали малость. Даете слово?
...Режиссер, ставивший пантомиму, ознакомился с исправленным монологом.
— Недурно, — изрек он снисходительно. — Лично я сторонник артистической инициативы. А вы, друзья? — обратился он к авторам. — Как вы находите подобный вариант?
У них хватило ума не возражать. А затем...
Седьмого ноября, отыграв в спектакле Малого оперного театра, я стрелой помчался в цирк: расстояние было небольшим, а пантомима шла во втором отделении программы.
Успел. Вбежал с последним звонком.
Эпизод за эпизодом разворачивалась праздничная пантомима. Красные конники преследовали белую нечисть, настигали и опрокидывали. Тщетно силился дутый генерал Булак-Балахович вскарабкаться на коня: лягался конь, не давался генералу. Тщетно кривоногий карлик Кирилл Первый тянулся к трону: насквозь трухлявый трон развалился под ним. Все они — осколки прошлого — были биты. И когда из-под купола опустились канаты-реи, и по ним, бесстрашно одолевая высоту, стали подыматься мускулистые пролетарии. Кулаки, бюрократы, растратчики и всякая иная нэповская мразь пыталась помешать победному восхождению, но срывалась, шлепалась вниз. Засверкали гирлянды огней. Вспыхнули транспаранты-лозунги. Клоун-трибун Виталий Лазаренко вышел на манеж.
Я стоял вблизи режиссера.
— Поразительно! — не удержался он. — Слышите, какой прием! Неузнаваем стал монолог!
Все жарче, темпераментнее читал Лазаренко. Штанина красная, штанина синяя, и весь костюм пополам в два цвета — Виталий Ефимович казался ожившим плакатом. И будто в самом деле видел перед собой миллионы и миллионы трудящихся земного шара, готовых сбросить иго капитализма.
Пантомима окончилась, и режиссер поспешил к Лазаренко:
— Хочу вас первым поздравить! Вы чудо сотворили с монологом!
Виталий Ефимович хитровато взглянул в мою сторону. Затем ответил с достоинством:
— Так ведь как же иначе? Слово-то какое я произносил!.. Слово к трудящимся Запада и Востока!
Три года спустя Ленинградский цирк закончил сезон необычно поздно — в середине июля. Дни стояли жаркие, душные. При других обстоятельствах не заманить бы народ в цирк, а тут валил валом. Из вечера в вечер шла пантомима «Махновщина», и к радости дирекции при сплошных аншлагах. Впервые в советском цирке появилась пантомима, действие которой перекликалось с современностью, повествовало о недавнем прошлом, о героических днях гражданской войны, о доблестных защитниках молодой Страны Советов.
Многое привлекало в пантомиме. Роль бандитского вожака Махно играл Виталий Лазаренко. Играл с превосходной сочностью, крупными мазками рисуя чванство и тупость, лютость и коварство. Интересным было и сценическое решение. Зритель видел огневую скачку красных конников, массовые батальные сцены, расцвеченные световыми и пиротехническими эффектами. Видел мощный водяной каскад, низвергавшийся в бассейн на манеже... И наконец апофеоз — красочный праздник на воде... Каждый вечер после окончания пантомимы зал разражался долгими настойчивыми аплодисментами, но постановщик пантомимы на вызовы не выходил.
Несчастье случилось год назад, когда «Махновщина» репетировалась в Москве. На генеральной репетиции заело створку моста, по которому, над потоком воды, должен был промчаться красный конник. Придавленный створкой, он никак не мог высвободить ногу из стремени. И тогда постановщик пантомимы — Вильямс Жижетович Труцци — поспешил на помощь, кинулся, не раздумывая, в воду. Промок до последней нитки, но прерывать репетицию не захотел. Простуда обернулась скоротечным легочным заболеванием.