На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Обиднее сказать не могла, напомнив о возрасте. Столбовая, вспыхнув, готова была жестоко отчитать помощницу. Но та умоляюще сложила руки:
— Ой, Варвара Степановна! Да не серчайте!.. Вы лучше мне помогите. Все сделаю, все исполню — только бы самой артисткой сделаться!
С такой мольбой, с таким искренним жаром воскликнула, что Столбовая приостановилась, не стала ругать.
— Артисткой сделаться хочешь? Цирковой артисткой?.. Да знаешь ли, что берешь на себя? Оно нелегкое — искусство наше. Оно лишь тому в руки дается, кто себя не жалеет, кто не только силы — всю жизнь искусству отдает. Понимаешь: жизнь!.. А ты? Ты так согласна?
— Я согласна, — очень строго, точно клятву, произнесла Клавдия.
И тогда, приняв у нее из рук какаду Илюшу, ласково дунув ему на перышки, Столбовая сменила гнев на милость:
— Ладно уж, коли так... Следи за мной внимательно, учись!
ОТ АВТОРА
Заключая вторую часть
— Шут народа! Сатирик-прыгун Виталий Лазаренко! — провозглашал Владимир Евсеевич Герцог, и я понимал, почему многоопытный инспектор манежа с особой зычностью, с особым вкусом «подает» выход Лазаренко: наконец-то на смену заезжим гостям артист отечественный, артист советский. Да еще какой!
Все в Лазаренко поражало новизной и оригинальностью.
Начать с костюма. Никогда еще в цирке не видели такого клоунского костюма. Это даже был не костюм, а своеобразная праздничная прозодежда: брюки, куртка, туфли, шапочка — все сверху до низу было двухцветным, по одну сторону синим, по другую красным. Под стать костюму и грим. Не традиционная, пестро размалеванная маска, а подвижное и энергичное лицо, подчеркнутое остро вскинутыми бровями. В помине не было и парика: собственные волосы были взбиты спереди в пушистый чуб.
Стремительно выбежав на манеж, скрутив молниеносное сальто, Лазаренко весело вскидывал руки навстречу зрителям:
— А вот и я!
Тут же обращался к Герцогу:
— Честь имею, Владимир Евсеевич! Разрешите задать несколько вопросов. Не возражаете? Тем лучше!
И задавал — один другого каверзнее. И — заливчатым смехом сопровождая ответы — разоблачал врагов советского строя — разных керзонов и макдональдов, белогвардейское отребье, иную всякую пакость. Как никто другой умел он снимать стружку с летунов, прогульщиков, бюрократов, совмещан, любителей длинного рубля. А затем прыжки — самые немыслимые, головоломные. Через шестерку лошадей. Через двугорбых верблюдов. Через строй униформистов, поставленных в затылок друг другу. И с каждым разом все выше.
— Вот на такую высоту подняли мы рабоче-крестьянское наше хозяйство! На такую высоту должны завтра поднять!.. Маэстро, прошу! Завтрашним славным делам посвящаю рекордный свой прыжок!
Он называл себя шутом народа, красным шутом, но всегда и везде оставался Виталием Ефимовичем Лазаренко, сыном донецкого шахтера. И гордился тем, что произошел от такого отца, и ни на что на свете не променял бы свое пролетарское родство. Он был шутом народа, его горланом-бунтарем — таким громчайшим, что даже цирковые стены становились ему тесными. Недаром в дни октябрьских и первомайских демонстраций, взобравшись на высоченные ходули, Лазаренко шагал впереди колонны артистов цирка, весело переговаривался с праздничными толпами. Недаром в день, когда отмечалось тридцатилетие его артистической деятельности, Виталия Ефимовича по заслугам назвали «первым в мире клоуном-гражданином».
Ну, а я — скромный студент, влюбленный в цирковое искусство, все свободное от занятий время пропадавший за кулисами — зачарованно следил за каждым выходом замечательного клоуна. Встречались мы и в цирковом музее, в те годы начинавшем свою жизнь при Ленинградском цирке. Виталий Ефимович проявлял большой интерес к музею, щедро делился с ним фотографиями, плакатами, афишами.
Однажды, пристально меня оглядев, поманил к себе и спросил характерным, чуть сипловатым голосом:
— Смотрю на ваши ноги и понять не могу. Одна нога красная, другая синяя... Никак, костюму моему подражать решили?
Я смутился, и это, видимо, усилило подозрения Лазаренко:
— Ну, ну! Отвечайте как на исповеди. Угадал?
Нет, дело тут было совсем в другом, и я, набравшись храбрости, постарался это объяснить Лазаренко. В те годы в Ленинграде существовала организация, называвшаяся КУБУЧ, то есть Комиссия улучшения быта учащихся. Со стипендиями было туго, и комиссия изыскивала для студентов различный приработок: сегодня направляла на разгрузку судов в Торговый порт, завтра на кинофабрику или в театр для участия в массовках...