Божественный лик Византии

Однако постепенно различия между ними сгладились, и при императоре Адриане (117—138) всем императорским постановлениям начали приписывать силу «как бы закона» (legis vicem), выводя их значение из того правового акта (lex imperio), которым каждому императору вручается власть[1091].

Легко заметить, что законотворческая правоспособность императора возникла на основе полномочий прежних магистратур. Например, эдикты императора есть не что иное, как прообраз эдиктов преторов, чьи функции он на себя принял вместе с судебной властью. Впрочем, между ними очень быстро начало проявляться и серьезное различие: если в эдиктах магистратов определялись общие правила поведения для наиболее эффективного исполнения своей должности, то в эдикте императора устанавливались обладающие обязательной юридической силой общие правовые нормы[1092].

Поразительно, как естественно, без всякой попытки насильственным путем сломать старые институты и практики, развивалась императорская власть. Как известно, присоединяя к себе тем или иным способом другие территории и государство, первоначально Римское государство никоим образом не претендовало на универсализацию законодательства и власти. В известной степени то, что мы сегодня понимаем под «Римским государством», представляло собой известную механическую совокупность различных местных общин и обществ, находящихся под управлением общины Рима. Следуя своим консервативным традициям, Рим никогда не пытался ломать местные учреждения и предоставлял местным обществам широкую свободу деятельности.

Впрочем, малопомалу центростремительные тенденции восторжествовали и в этой сфере политических отношений. И хотя многие формы сохранялись еще очень долго, фактически значительна часть компетенций отошла к чиновникам, назначаемым из Рима в ту или иную провинцию. Так, хотя выборы в магистратуры повсеместно еще сохранялись, во многом они приняли формальный характер. А за отмиранием тех или иных республиканских форм, через которые местная или центральная власть осуществляла определенные полномочия, естественным путем император приобщал к своей титулатуре наименование упраздняемых должностей[1093].

Удивительно, но даже теперь, после присоединения к титулу императора республиканских должностей, его власть никоим образом не являлась абсолютной. Республиканские магистратуры еще долгое время сохраняли свои полномочия, и бывали случаи, когда отдельные граждане жаловались консулам на императора (!)[1094]. Впрочем, так было только в самом начале императорской эпохи. Чем дальше, тем больше и больше в их руках сосредоточивается вся полнота власти. Императорская компетенция расширялась по мере убывания правоспособности сената и республиканских органов управления Империи.