Султанат Оман. Легенды, сказания и факты истории

Как бы то ни было, но Париж, судя по архивным документам, видел в Санкт-Петербурге «сторонника своих мыслей и действий» по недопущению превращения «Персидского залива и его окрестностей» в сферу исключительных интересов Британской империи. Тот же дипломатический представитель Франции в Маскате считал, что «координация в этом крае некоторых действий Парижа с Санкт-Петербургом была бы в интересах Франции»[414].

Так же рассматривала Францию и Россия. Не располагая тогда «достаточной сетью» торговых агентов и дипломатических постов в зоне Персидского залива, особенно в Прибрежной Аравии, Россия была заинтересована во Франции – в накопленных ею сведениях о шейхствах Аравии и в установленных с ними связях. Следует отметить, что русские купцы, начинавшие работать на рынках зоны Персидского залива, наделяли полномочиями представлять там их интересы французских коммерсантов, пришедших туда намного раньше. И, надо сказать, что на первых порах французы неплохо, по мнению российских дипломатов, «отстаивали там интересы русской торговли», в частности в Маскате.

Намерения Санкт-Петербурга и Парижа действовать в зоне Персидского залива «антианглийским дуэтом в строго очерченном формате» на практике реализованы не были. Не успев, как следует, окрепнуть и набрать силу, дуэт этот попал под колеса исторических событий, и распался. В обстановке, складывавшейся в мире в начале XX столетия, Англии удалось не допустить проведения в жизнь планировавшихся совместных русско-французских акций в зоне Персидского залива со всеми вытекавшими из этого возможными негативными последствиями там для британских интересов, и торговых, и политических. Вначале Англии удалось вывести из игры Париж (1904) и, таким образом, сузить возможности России для противодействия Англии. Затем, подписав в 1907 г. соглашение с Россией о разделе сфер влияния в Персии, стреножить в бассейне Персидского залива и деятельность самой России.

В октябре 1904 г. Париж и Лондон договорились насчет передачи их разногласий по Оману на рассмотрение Гаагского третейского суда. Разногласия эти, докладывал из Константинополя посол Иван Алексеевич Зиновьев, появились из-за того, что французы выдавали владельцам маскатских парусных судов, как уже упоминалось в этой книге, разрешения на поднятие французского флага. Делать это они стали сразу же вслед за заключением договора с Маскатом от 17 ноября 1844 г., в соответствии с которым суда морского флота султана могли ходить под французским флагом (даже в 1917 г., к примеру, таких судов все еще насчитывалось порядка 12)[415]. Получая эти разрешения, «маскатские суда приравнивались к французским», и в силу сказанного выводились из-под английского полицейского надзора, установленного в прибрежных водах Омана. «Покровительство Франции распространялось и на самих владельцев маскатских судов, получавших означенные выше разрешения». «Вследствие соглашения, состоявшегося между маскатским султаном и англо-индийскими властями в апреле 1873 г., – сообщал И. А. Зиновьев, – такой надзор был возложен исключительно на английские военные суда». Англия утверждала, что «выдача французскими консульствами разрешений на пользование французским флагом подданным маскатского султана и присвоенное Францией право покровительствовать маскатским судовладельцам» находились «в противоречии с подписанной 10 марта 1862 г. в Париже франко-английской декларацией», а также с «постановлениями Брюссельской конвенции от 2 июля 1890 г. о прекращении торга невольниками». Британцы подчеркивали, что выведение маскатских судов под французским флагом из-под полицейского надзора в оманских территориальных водах поощряло незаконную торговлю невольниками[416].