Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Между тем в мае 1978 г. Брежнев поехал в Бонн, чтобы пожаловаться там Гельмуту Шмидту на тактику затягивания, которой придерживался Картер в ходе переговоров по ОСВ–II2498. К большому облегчению Брежнева, Шмидт сохранил «канал», но такой сердечности в контактах между двумя мужчинами, как при Брандте, уже не было2499. Дряхлость Брежнева и здесь была виной тому, что двое не встречались уже три года2500. Старение советского лидера было очень заметно. Когда 4 мая 1978 г. он вышел из самолета, Шмидт подумал, что это последний визит Брежнева2501. Их отношения были также омрачены реидеологизацией внешней политики вследствие требований активистов движения за права человека и соответствующих передач «Немецкой волны», радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа»2502. Брежнев не понимал, чем вызваны «колебания и зигзагообразный курс» правительства Шмидта: только давлением со стороны «правой оппозиции» или Шмидт действительно заколебался2503. Вопрос ракет все сильнее вставал между ними. Гельмут Шмидт считал, что с новыми ракетами SS–20 Советский Союз обретет превосходство над НАТО, в то время как Брежнев настаивал на том, что он с обменом ракет Р–12 на Р–14 только достигнет паритета с Западом. Об этом два политика вели напряженный разговор в замке Гимних2504.

Здоровый Брежнев смог бы, вероятно, восстановить прежнюю близость и доверительность и тем самым достичь договоренности. Но теперь Генеральному секретарю вообще было трудно следить за беседой. В то время как Громыко подсказывал, советники Брежнева были заняты подбором правильных шпаргалок. Это требовало интенсивной подготовки и изрядного присутствия духа. Им приходилось предугадывать темы бесед и складывавшиеся в ходе их ситуации, а также возможные вопросы и, соответственно, заранее готовить ответы. Советники писали все необходимое для Брежнева очень крупными буквами на листочках, чтобы, когда потребуется, подать ему2505. Ошибки при этом были неизбежны. Александров-Агентов передал Брежневу листок, который тот зачитывал перед членами ГКП, хотя текст предназначался для Вилли Брандта. Они также не предвидели, что Шмидт предпочтет «открытый обмен мнениями». За неимением других текстов Брежнев стоически считывал со своего листка тот, что предназначался для заключительной пресс-конференции, во время же общения с прессой стоял перед журналистами без записей. И снова миллионы людей, в том числе и в Советском Союзе, могли видеть на телеэкране, как Генеральный секретарь ЦК КПСС беспомощно зачитывал памятки, не заканчивая ни одну из них2506. Шмидт вежливо не заметил, что Брежнев едва мог вставать без посторонней помощи или что он не понял, зачем ему дали книги, он забыл, что должен подарить свои «мемуары» канцлеру2507.