«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Понимая, что своего войска ему явно недостаточно для правильной осады Константинополя, Алексей Врана решил захватить столицу голодом – подвоз продовольствия в Константинополь был полностью прекращен. В ответ василевс приказал вынести на городскую стену чудотворную икону Богородицы «Одигитрия», названную так по наименованию монастыря Одигийский, в котором она пребывала все время. По настоятельным рекомендациям своего зятя – маркграфа Конрада Монферратского (1145—1192), настоящего хранителя, посланного Богом Исааку II, царь решил сделать контрнаступление с этой стороны стены[960].

Как настоящий христианин, во всем привыкший полагаться на волю Господа, император собрал монахов, известных своим аскетизмом, и вместе с ними денно и нощно молил Спасителя об избавлении от ужасов гражданской войны. Под нажимом Конрада император заложил Церкви золотые и серебряные сосуды, находящиеся в царской казне, и на вырученные деньги начал набор войска. Казалось, маркграф Монферратский был неутомим и неистощим на выдумки, повсеместно выискивая союзников. Поскольку Константинополь был окружен, нанимать солдат можно было только из числа местных жителей и гостей, среди которых, к всеобщему удивлению, оказалось немало охотников воевать против узурпатора. В скором времени был сформирован очень сильный отряд из 1 тысячи бойцов, куда вошло около 700 латинян, а также евреи (!) и армяне из Восточной Армении, приехавшие по делам торговли.

Надо отдать должное Исааку II Ангелу: отставив молитву, он вооружился и лично возглавил свое воинство, выстроенное для атаки у Влахернских ворот. Перед выступлением царь обратился к солдатам со следующей речью: «Лучше, без сомнения, и богоугоднее со стороны подданных защищать своего законного властителя, чем примыкать к возмутителю и виновнику междоусобной войны. Но если есть люди, которые колеблются в своем расположении, не знают, куда склониться, или даже готовы всем пожертвовать мятежнику, то я прошу их самой справедливой просьбой: пусть они останутся дома, не помогая никому, пока дела не будут решены войной. Тесниться ко мне и устами чтить меня, а сердцем принадлежать другому и ему отдавать все свои распоряжения, будет противно Богу, Который правосудно испытует самые сокровенные помыслы»[961].