Убийство на Дворянской
- Автор: Юров Сергей
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Убийство на Дворянской». Краткое содержание книги:
– Когда же он вернулся?
– В начале первого. Тут уж полиция работала. Андрей Никитич постоял вместе со всеми у дверей кабинета и в сильном расстройстве отправился домой.
Хитрово-Квашнин посмотрел через окошко на сад, в котором взахлеб чирикали воробьи и громко выводил трели скворец.
– Значит, за утренним чаем барин был чернее тучи?
– Не упомню в нем такой суровости, – покачал седой головой слуга. – Оно понятно, виной всему кража в кабинете и большая задержка с отправкой леса. Да еще похмелье, вчера наливочки усвоил больше, чем нужно. Даже мне досталось. Стою у него за спиной, прислуживаю вместе с Мардарием, ну и зевнул негромко. Услышал! «Ты, – говорит, – зевать сюда явился, старый черт? Не сметь!.. Что делал, когда ворье кабинет чистило?» Потом шикнул на племянника за громкий разговор и хихиканье. Выставлю, говорит, из-за стола, и нечего, мол, увиваться за Оленькой. Не про тебя, дескать, невеста, так прямо и сказал. Сотинский стал спорить с барином, дерзить. За юного господина барыня вступилась, но лучше бы она промолчала. «А-а, – кричит Иннокентий Власыч, – Мужу указывать?! Страх потеряли?!» Барыня расстроилась, заплакала. Аркадий Власыч с укоризной что-то сказал брату, а тот ему: «Помалкивай, не твое дело!» Николай Иннокентьич, старший сын, попытался было его успокоить, а тот на него перекинулся: «Отцу перечить!.. Молчать!.. Послал дурака в военное училище, отчислили! Пристроил к торговле рыбой, а он так и норовит от дел увильнуть, заложить за воротник да сбежать к полюбовницам!.. Помни, вертопрах, чтоб недостачи в рыбных лавках не было! Приглядывай за сидельцами, как следует. И хватит водку лакать, не то, отошлю в Плавицу, на дальнюю мукомольную мельницу». Попало и другим сыновьям, Ивану Иннокентьичу за то, что бросил учебу в Москве: «Этого гордеца в университет послал, думал, на старости лет утешение будет – ученый сын, уважение от общества и все такое. Какое там! Писателем себя возомнил. Посылает в журналы никчемные рассказы и кропает какую-то историческую дрянь!.. Ты у меня в канцеляристах за это насидишься, всю жизнь будешь протирать штаны в присутственных местах… Марка наладил было в университет по медицинской части. Но тот заявляет: «У меня к медицине сердце не лежит. Живопись – мое призвание»… Насмотрелся на холсты из моей коллекции!.. Как не понять, что за пейзажики да портреты знакомых много не получишь! Это Кипренский отхватывал за каждый портрет по пять тысяч целковых!.. Пошел против отцовской воли, денег не проси! Обращайся за помощью к матери, она у нас сердобольная, имение родовое пребольшое, доходное, ха-ха. Позавчера выпросил у нее тысячу рублей и отдал каким-то проходимцам. Слышу, плачет она… И не стыдно тебе, подмалевщик, и не совестно… Отец покоя не знает, весь в трудах и заботах, «аки вол», как говаривал покойный батюшка. И труды эти вознаграждаются. Только в сейфе заперто бриллиантов на пятьдесят тысяч! Употреблю их на покупку имения Бахметьева в Фоновке. Когда? А прямо сегодня!.. Что, огорошил?.. Про ассигнации и векселя и не говорю. Но чует сердце, пустят сынки нажитое после моей смерти по ветру. Нет в них ни крепости, ни хватки!..»
– Надо же, как разошелся!.. А что Евпраксия и Аделаида Елисеевны?
– Аделаида Елисеевна все вздыхала, а Евпраксия Елисеевна, прикладывая платочек к глазам, с осуждением поглядела на барина. Ей от него и перепало. Нечего на меня глазеть, кричит, как скажу, так и будет! Кто в доме хозяин?!
– Москвичке тоже, поди, досталось?
– Екатерине Евстафьевне?.. Было, было. Она ему: «Братец, тише, сердце зайдется», а он на нее даже не посмотрел, только отмахнулся. Нечего, мол, меня успокаивать.
Хитрово-Квашнин хмыкнул и потер подбородок.
– Покойник и впрямь был крутым человеком… Даже не постеснялся присутствия в доме иностранного гостя. Как, кстати, мистер Эддингтон отнесся к скандалу?
– Никак. Все к овсянке своей ложку тянул да газету почитывал. Газет этих у него – целый саквояж! Из самой Англии, говорят, прихватил… И как ему не надоест ее, то есть кашу, каждое утро употреблять! Я, к примеру, после двух дней приема смотреть на нее не могу без содрогания.
– Ну, привычка, да и желудок у англичанина, говорят, пошаливает. Но где же хозяин хранил ключ от сейфа?
– Всегда при себе держал, в кармане. Никому не доверял, ни жене, ни детям.
Хитрово-Квашнин, дымя трубкой, подошел к окну. В просвете между липами он видел и толпу зевак, сдерживаемую конюхом, и широкую улицу, по которой сновали экипажи. Вот прогремел большой тарантас штабс-капитана Александра Вердеревского, директора курорта и помещика сельца Введенское, мелькнула легкая бричка коллежского асессора Федора Туровского, бывшего петродарского штаб-лекаря, пронеслась шинованная коляска губернского секретаря Владимира Абаносимова, уездного судьи. «Хм-м… Минуло не меньше года, как Владимир Иваныч женился на дочери бывшего городничего Курганова», – подумалось штабс-ротмистру. – «Добрая была свадебка, с оркестровой музыкой и фейерверком… Повезло Александре Ивановне, связала жизнь свою с порядочным человеком. Года три назад, решив подарить сестре имение в Малой Шехманке, Абаносимов отметил в завещании: «Прошу именем Бога тебя, мой друг сестра, всех крестьян моих, отданных тебе в наследство, единственно по моей воле содержать в отеческом призрении и не отягощать их свыше сил человеческих, по мне, что и они суть ближние наши». Немного найдется в уезде помещиков с подобным отношением к мужику. Наши крепостники норовят обременить крестьян сверх всякой меры, продают с раздроблением семейств, порют просто так, на всякий случай, доводя их до отчаяния, заставляя браться за вилы. Вот было взбунтовались крепостные генерала Пахомова в Ивановке. А что послужило причиной? Управляющий имением, чертово отродье, не только безбожно гнобил крестьян, но и имел блудное сожитие с их женами! Я еле утихомирил оскорбленных людей. Пишу генералу в Москву, капитан-исправник Хитрово-Квашнин, так, мол, и так, определенный вами на хозяйство человек – сволочь, какой свет не видывал, чинит произвол, прибегает к насилию, дайте ему немедленную отставку. Принял к сведению, и что ж? Управляющего в письме только слегка пожурил и оставил в должности. Меня это порядком разозлило. Приезжаю в генеральское имение и, едва сдерживая себя, говорю подлецу: «Заруби себе на носу, ничтожество, если до меня дойдут слухи, что ты опять взялся за свое, я тебя для начала тростью отделаю, а потом подвешу за причинное место на ближайшем дереве!» Впрок пошла угроза, угомонился шустряк. Даже после моего отъезда в Можайский уезд, не осмеливался чрезмерно обременять крестьян, а тем более блудить. Все интересовался у дворян, не надумал ли я вернуться в Харитоновку…».