Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990
- Автор: Саломатов Андрей Васильевич, Флеминг Иен
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Издательство Агентства печати "Новости"
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990». Краткое содержание книги:
— Ой, да иди, иди, а то они сейчас бросят его на стоянке, будешь знать.
Зуеву повезло. Он сразу нашел такси-пикап. Немного поторговавшись, шофер согласился за десятку доставить Зуева и Шувалова домой, на Таганку.
Доехали быстро. Труднее всего оказалось втащить Шувалова на третий этаж. Таксист оказался хлипким, и хотя при жизни Шувалов был легким, тело его сделалось совершенно неподъемным. Оно выскальзывало из рук, как живое, сопротивлялось, будто не желая возвращаться в дом для живых. А Зуев с шофером, обливаясь потому тащили Шувалова за руки и за ноги наверх, и шофер тихонько вслух сожалел, что за десятку взялся за такую дрянную работу. Уже у двери в квартиру они положили Шувалова на пол. Зуев долго искал ключи, потом возился с одним замком, затем с другим. Все это время он боялся, что появится кто-нибудь из жильцов квартиры и тогда придется объяснять, что произошло с Шуваловым. Может быть, даже поднимется переполох, и все это будет так не вовремя. Но, к счастью, все обошлось. Зуев с шофером успели втащить Шувалова в комнату и уложить на стол. И только когда за шофером захлопнулась дверь, Зуев услышал, как кто-то вышел из соседней комнаты и прошлепал в уборную.
Немного отдохнув после тяжелого подъема, Зуев убрал со стола лишние предметы: чашку, грязную тарелку с засохшим куском хлеба, газету и раскрытую книгу. Затем он сорвал с дивана покрывало и, переваливая Шувалова с боку на бок, застелил стол, снял и бросил в угол ветхое одеяло, стащил с Шувалова грязные ботинки. В общем, попытался навести хоть какой-то порядок, придать покойнику и месту, где он лежал, хотя бы минимум должной торжественности. Зуев все это делал молча и старался ни о чем не думать, но последнее выходило плохо. Зуев нервничал, разбрасывал по комнате все, что ему мешало, а затем натыкался на эти предметы и зашвыривал их подальше с глаз.
Примерно зная, что и где у Шувалова лежит, Зуев нашел в шкафу початую пачку обычных парафиновых свечей. Действуя скорее машинально, сомнамбулически, Зуев поставил две свечи у изголовья и столько же в ногах. Затем он зажег свечи и выключил электрический свет. В комнате сразу сделалось уютнее, и даже покойник самым естественным образом вписался в этот незамысловатый интерьер. Он будто лежал здесь все время, сколько Зуев помнил эту комнату. Не хватало лишь Шувалова — живого Шувалова, чтобы они вместе посмеялись над этой бутафорией и выпили за упокой души куклы или пьяного собутыльника, согласившегося на эту роль.
Проделав всю эту работу, Зуев достал из холодильника бутылку водки. Он знал, что Шувалов всегда оставлял дома бутылку, потому что боялся тяжелого похмелья. Иногда он выпивал ее и без всякого похмелья, но на следующий день обязательно покупал новую.
Рюмка водки подействовала на Зуева, как в иные времена стакан. Он ничего не ел уже больше суток, совсем ослаб, и только шоковое состояние, в котором он пребывал до сих пор, удерживало его в вертикальном положении да помогало делать то, что он считал нужным.
Налив вторую рюмку, Зуев поставил ее у Шувалова в изголовье, а сам расположился на диване и принялся потягивать водку прямо из горлышка. Водка обжигала пищевод, и Зуеву начало казаться, будто весь он состоит из одного пищевода, а вокруг него налеплено что-то вроде бесчувственной массы. Пищевод шевелился в нем, сопротивлялся, но Зуев продолжал мелкими глотками пить.
— Гадость, — сказал он и поморщился. — Вот почему-то к молоку мы с тобой не пристрастились и уже не пристрастимся. Из обожженной глины горшка не вылепишь.
Зуев быстро пьянел, и трагическая картина всего случившегося, как в детском калейдоскопе, начала меняться. Подробности трагедии перемешались. Они налезали друг на друга, образуя новые комбинации, появились запоздалые варианты спасения Шувалова. Сама по себе в голове у Зуева сложилась легенда для родителей Шувалова о том, как он погиб. Она была вполне пристойной и правдоподобной. В этой легенде Шувалов выступал в качестве спасителя некоей девушки в белом платье, и все бы было хорошо, но в проклятой бумажке, в медицинском заключении, было написано, что Шувалов находился в состоянии сильного алкогольного опьянения.
Тяжело поднявшись, Зуев подошел к столу и начал разглядывать мертвое изуродованное лицо Шувалова.
— Ты знаешь, мне почему-то не страшно с тобой, — сказал он Шувалову и потрогал его лицо. — Сколько я видел тебя мертвецки пьяным. Привык, наверное. — Постояв немного молча, Зуев забрался на стол и сел рядом с покойником. — Черт ты, черт. Тебе хорошо. Лежишь и в ус не дуешь. Лучше бы уж меня. — Эта мысль на какое-то время развеселила Зуева. — Вот ты повозился бы со мной. Интересно было бы посмотреть. Ты бы меня, конечно, домой отвез, к жене. "Нате вам посылочку из Чаплина, пользуйтесь". А чего добру пропадать? Мужик, он и мертвый — мужик. — Неожиданно Зуев всхлипнул, а затем заплакал как-то по-женски, тихо и с обильными слезами. Он принялся причитать в полный голос, забыв, что его могут услышать соседи: