Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
— Да, поездом двадцать один пятнадцать, до Гавра, а завтра сажусь на пароход «Остров Франции».
— Но, Анжело…
— Тише, ты! Я знаю все, что ты мне хочешь сказать. Что я мерзавец, грязный тип. Но я больше не могу переносить эту жизнь. Хочу на родину.
— А Колетт?
— Она даже не знает, что я уезжаю. Сегодня днем, когда она была на работе, я свез свои вещи на вокзал. Теперь я ее попросил пойти к Гонзолесу по какому-то делу. Когда она вернется, я буду уже в поезде, — сказал Анжело, не скрывая довольной улыбки.
Я ничего не могла сказать. Я еще не верила.
— Но ты понимаешь, что Колетт этого не перенесет. Ведь у нее ничего нет в жизни, кроме тебя. Пойми! И что она будет теперь делать?
— Что делать? За квартиру уплачено до конца месяца. Работу она имеет. И вот, — он вынул из кармана конверт, — передай ей вот это, на новое платье. Сделай это поделикатней. Я, собственно, затем и зашел к тебе.
— Но, Анжело, — воскликнула я, — почему ты не возьмешь ее в Гватемалу? Ведь она поедет с тобой куда хочешь! Почему ты не женишься на ней?
— Жениться? — спросил Анжело, и его лицо сразу стало спокойным и странным, как всегда. — Никогда ни один Ассурдия не женился на иностранке, на бедной, без приданого. Притом, — добавил он, — я еще не знаю, что ждет меня в Гватемале. Отец пишет, что дела ужасны. Кроме всего прочего, там беспрерывные революции. Быть может, мне придется самому пасти скот, работать на плантациях.
— Тебе, Анжело?
— Да. Ты поражена? Мне — лентяю, кутиле, бабнику. Ну что делать, когда во всем мире кризис.
Сквозь открытое окно доносились выкрики газетчика:
— «Пари суар», третий выпуск! «Пари суар»!
Гудели автомобили.
— Прощай! — сказал Анжело, вставая. — Наверное, мы никогда больше не увидимся. Кстати, сегодня случайно я прочел статью о Советском Союзе. Совершенно потрясающая страна. Я сразу подумал о тебе. Почему тебе туда не поехать? Чем гнить в этом проклятом городе! Ну… не поминай лихом чудака Ассурдия, Поклонись Файту и мадам фон Арцен. И съезди завтра к Колетт. Постарайся ее утешить. Всего!
Он пожал мне руку и быстро вышел.
Детство Колетт Берси протекло в городке Бержераке, на берегу Дордони. Колетт помнила старый дом, затхлый и тесный. В саду росли сирень и каштаны. Старший брат Пьер женился и уехал в Париж, когда Колетт исполнилось четырнадцать лет. Стало совсем скучно. Мать была некрасивая, бледная и вечно что-то шептала. Отца давно убили на войне. В доме жил еще дедушка Тимоле. У него были испуганные голубые глаза и трясущиеся руки.
Колетт училась в монастырской школе. Она была шалуньей. Монашки ее не любили. Когда Колетт вспоминала свое детство, ей казалось, что это был один длинный серый день.
Через несколько месяцев после женитьбы Пьера умер дедушка Тимоле. Колетт обрядили в черное платье с лиловой отделкой. Соседи возмущались тем, что Колетт не плачет.
Вскоре мать слегла и болела около года, вечно жалуясь, что лекарства стоят дорого и что Колетт холодна к ней. Накануне смерти мадам Берси приехал Пьер с женой. Пьер отрастил себе усы и сильно располнел. Ему шел двадцать четвертый год, но ему можно было дать все тридцать.
Когда семья Берси с родственниками шла за гробом мадам Берси, Колетт показалось, что это еще те похороны, дедушкины, — так все было похоже, и опять не плакала.
Пьер решил не продавать бержеракского дома.
— Мы будем приезжать сюда летом, когда будут дети, — сказал он жене.
Колетт с нетерпением ждала Парижа. В глубине души она радовалась, что все так случилось. Брат Пьер жил на рю де Пасси в просторной квартире. Странным образом она напоминала дом в Бержераке. Колетт решили отдать в лицей Сент-Жермен. Там мы с ней и познакомились. Поступив в лицей, Колетт захотела научиться играть в теннис, говорить по-английски, танцевать. Еще в Бержераке она прочла тайком немало книг. Теперь она стала интересоваться политикой, полюбила историю, историю искусства, литературу. Меня поражали ее восприимчивость, ее память. Впоследствии я поняла, что тут было больше желания стать «современной» девушкой, чем настоящей любознательности. Она начала стильно одеваться, сама стряпала ловкие платья, принципиально не носила шляпы — только берет, как студентки. Выпускной экзамен она сдала с трудом. Это было в 1928 году. Летом того же года Колетт вместе с семьей брата уехала в Бержерак. У Пьера было уже двое детей, худых и зеленых, которых Колетт ненавидела. Брат Пьер подарил ей велосипед.
— За то, что сдала экзамен, — сказал он.
В первый же день приезда Колетт в Бержерак она узнала, что «замок» отремонтирован и там живут новые хозяева. «Замком» называли большой кирпичный дом с балконами, парком и квадратным прудом, где водились карпы. Через несколько дней Колетт решила посмотреть, как отремонтировали «замок». Она поехала туда на велосипеде. Кумушки косились на нее: их возмущали ее лихо надетый берет, короткое платье, накрашенные губы.