Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)

Безсмертенъ же быти не мнюся, понеже смерть адамский грехъ, общедателный долгъ всемъ человекомъ; аще бо и перфиру ношу, но обаче вемъ се, яко по всему немощию подобно всемъ человекомъ обложенъ есмь по естеству, а не яко же вы мудръствуете, выше естества велите быти ми, от ереси же всякой. (...)

Гонения же аще на людей воскладаете: вы ли убо с попомъ и с Алексеемъ не гонили? Како убо епископа коломенского Феодосия,[157] намъ советна, народу града Коломны повелесте камениемъ побити? И его Богъ ублюде, и вы его со престола согнали. Что же о казначее нашемъ Миките Афонасиевиче?[158] Про что животъ напрасно разграбисте, самого же в заточение много летъ в далныхъ странахъ во алчбе и наготе держали есте? И аще убо вся гонения ваша исчести кто доволенъ за множество ихъ, церковныхъ же и мирскихъ! Хто мало намъ принесетъ послушание, техъ всехъ гонисте. (...)

Зла же гонения безлепа от мене не приялъ еси, и бедъ и напастей на тебе не подвигли есмя; а кое наказание малое бывало на тебе, ино то за твое преступление, понеже согласился еси с нашими изменники. А лжей и изменъ, ихже не сотворилъ еси, на тебя не взваживали есмя; а которые свои преступки делалъ, и мы по темъ твоимъ винамъ по томъ и наказание тебе чинили. Аще ты нашихъ опалъ, за множество ихъ, не можеши изрещи, како же убо вся вселенная исписати можетъ вашихъ изменъ и утеснений, земскихъ и особныхъ, еже вы злобесовскимъ умышлениемъ сотвористе на мя? (...) Злую же и непримирителную ненависть кою воздахомъ тебе? Видящи тя отовсюду от юности твоей и во дворении нашемъ, и в синклитстве, и до нынечния твоей измены всячески дышуще на пагубу нашу, и достойныхъ мукъ по твоему злоумию не воздахомъ. Се ли убо зло и непримирителная ненависть, еже видяще тя о главе нашей злая советующа и в какове приближении и чести и многоимстве держахомъ, выше отца твоего. Еже вси ведятъ, в какове чести и богатстве родители твои жили и како убо отецъ твой, князь Михайло, в каковемъ жаловании и в богатстве и чести былъ. Се вси ведятъ, како же пред нимъ ты и сколко у отца твоего началниковъ поселяномъ, колико же у тебя. Отецъ твой былъ князя Михайла Кубенского бояринъ, понеже онъ ему дядя,[159] ты же нашъ — мы тебя сие чести сподобихомъ. Се ли убо не доволно чести и имения и воздания? Всемъ еси былъ лутчи отца своего нашимъ жалованиемъ, а храброваниемъ его хуждьши еси, изменою прешелъ еси. И аще таковъ еси, почему недоволенъ еси? Се ли убо твое благое возлюбление, еже повсегда сети и претыкания намъ поляцалъ еси, конечнее же подобно Иуде на пагубу нашу поучался еси?