Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)
- Автор: Коллектив авторов
- Серия: Библиотека литературы Древней Руси #11
- Год: 2001
- Язык: русский
- Жанр: Древнерусская литература
Электронная книга - «Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)». Краткое содержание книги:
И тако убо ниже во внешнихъ, ниже во внутреннихъ, ниже в малейшихъ и худейшихъ, глаголю же до пища и до спания, вся не по своей воле бяху, но по ихъ хотению творяхуся; намъ же аки младенцемъ пребывающимъ.
Ино се ли «сопротивно разуму», еже не восхотехомъ в совершеннемъ возрасте младенцемъ быти? Та же по семъ и сия утвердися: еже намъ противословие ни единому еже от худейшихъ советниковъ его тогда потреба рещи, но сия вся аки злочестива творяхуся, яко же въ твоей бесосоставной грамоте написано; от его же советниковъ, аще кто и худейших, намъ не яко владыце или яко к брату, но аки к худейшему человеку надменная словеса неистове изношаху, и сия вся благочестиве вменяхуся имъ; кто убо мало послушание или покой намъ сотворитъ, тому убо гонение и мучение велико; аще же кто раздражитъ насъ чемъ или кое принесетъ намъ утеснение, тому богатство, и слава, и честь; аще ли не тако, то душе пагуба и царству разорение. И тако убо намъ в сицевомъ гонении и утеснении пребывающимъ, и такова злая не токмо от дни до дни, но от часу растяху; и еже убо намъ сопротивно, сия умножахуся, а еже убо намъ послушно и покойно, сия умаляхуся. Таково убо тогда православие сияше! Кто же убо можетъ подробну изчести, еже в житейскихъ пребывании, хожениихъ и в покое, та же и в церковномъ предстоянии и во всякомъ своемъ житие гонение и утеснение? И тако убо симъ бывающимъ, намъ же сия Бога ради вмещающимъ, мняще убо яко душевныя ради ползы сицевая утеснения творитъ намъ, а не лукавства ради. Та же по Божию изволению со крестоносною хоругвию всего православнаго християнского воинства, православнаго ради християнства заступления, намъ бо двигшимся на безбожный языкъ казанский,[126] и тако неизреченымъ Божиимъ милосердиемъ, иже надтемъ безбожнымъ языкомъ победу показавше, со всемъ бо воинствомъ православнаго християнства здравы возвратихомся восвояси. Что же убо изреку от тебе нарицаемыхъ мучениковъ доброхотство к себе? Како убо, аки пленника всадивъ в судно, везяху зело с малейшими людми сквозе безбожную и неверную землю. Аще не бы всемогущая десница вышняя защитила мое смирение, то всячески живота гонзнулъ бы. Таково техъ доброхотство к намъ, за кого ты глаголешь, и тако за насъ душы полагаютъ, еже нашу душу во иноплеменыхъ руки тщатся предати!
Та же намъ пришедшимъ въ царствующий градъ Москву, Богу же милосердие свое к намъ множащу и наследника намъ тогда давшу, сына Димитрия;[127] мало же времени минувши, еже убо въ человеческомъ бытии случается, намъ же немощию одержымымъ бывшимъ и зелне изнемогшимъ, тогда убо еже от тебе нарицаемыя доброхотны возшаташася яко пиянии, с попомъ Селивестромъ и с началникомъ вашимъ Алексеемъ Адашовым,[128] мневше насъ небытию быти, забывше благодеяний нашихъ, ниже своихъ душъ, еже отцу нашему целовали крестъ и намъ, еже кроме нашихъ детей иного государя себе не имати, они же хотеша воцарити, еже от насъ разстоящася в коленехъ, князя Володимера,[129] младенца же нашего, еже от Бога даннаго намъ, хотеша подобно Ироду погубити, и како бы имъ не погубити, воцаривъ князя Володимера. Понеже бо и во внешнихъ писаниихъ древнихъ реченно есть,[130] но обаче прилично: «Царь бо царю не кланяется; но единому умершу, другий обладаетъ». Се убо намъ живымъ сущимъ, такова от своихъ подовластныхъ доброхотства насладихомся, что же убо по насъ будетъ! Та же Божиимъ милосердиемъ намъ узнавшимъ и уразумевшимъ внятелно, и сий советъ ихъ разсыпася, попу же Селивестру и Алексею Адашову оттоле не престающе вся злая советовати, и утеснение горчяйшее сотворяти, на доброхотныхъ же намъ гонение разными виды умышляюще, князю же Володимеру во всемъ его хотение утвержающе, та же и на нашу царицу Анастасию[131] ненависть зелну воздвигше и уподобляюще ко всемъ нечестивымъ царицамъ; чадъ же нашихъ ниже помянути могоша.
126
...со крестоносною хоругвию... двигшимся на безбожный языкъ казанский... — Речь идет о походе 23 августа 1552 г., когда «велел государь хоругви крестиянские розвертети» (ПСРЛ. М., 1965. Т. XXIX. С. 95); в октябре 1552 г. Казань была взята.
127
...сына Димитрия... — Дмитрий, первый из сыновей Ивана IV (от Анастасии Романовой), носивший это имя, родился в 1553 г. (спустя год, в 1554 г., он умер).
128
...намъ же немощию одержымымъ бывшимъ... возшаташася яко пиянии, с попомъ Селивестромъ и с началникомъ вашимъ Алексеемъ Адашовымъ... — События, произошедшие во время болезни царя в 1553 г., описываются в послании Ивана IV и других источниках по-разному. В наиболее раннем официальном летописном рассказе ни о каких спорах во время болезни не сообщается, но в приписке к этому рассказу (в Лицевом своде) говорится, что царь требовал присяги малолетнему сыну, а ряд бояр выступил против этого. Однако эти обвинения были выдвинуты уже позже, в 60-х гг., а непосредственно после 1553 г. лица, обвиняемые в этой приписке в «мятеже у царевой постели», сохраняли влияние и никаким преследованиям не подвергались.
129
...князя Володимера... — Речь идет о двоюродном брате царя князе Владимире Старицком, сыне заточенного и погибшего в правление Елены Глинской Андрея Старицкого. В стремлении возвести на престол Владимира Андреевича более поздний летописный рассказ обвинял князей Щенятева, Пронского, Лобанова-Ростовского, а также Сильвестра, Палецкого, Курлятева и Фуникова.
130
...во внешнихъ писаниихъ древнихъ реченно есть... — Далее приводятся слова Александра Македонского из сербской «Александрии», переводного романа конца XV в.
131
...царицу Анастасию... — Анастасия, дочь Романа Юрьевича Захарьина, представителя старомосковского нетитулованного боярства, стала женой Ивана IV и царицей в 1547 г. Царь обвинял Адашева и его сторонников во враждебности к царице, ибо Адашевы боролись с Захарьиными-Юрьевыми в 50-х гг.