Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)

«Победы же пресветлые и одоление преславное» когда сотворилъ еси? Егда убо послахомъ тя въ свою вотчину, в Казань, непослушныхъ намъ повинити,[160] ты же, в повинныхъ место, неповинныхъ к намъ привелъ еси, измену на нихъ возложа, а на нихже послахомъ тя, никоегоже имъ зла сотворилъ еси. Егда же в нашу вотчину, на Тулу, недругъ нашъ приходилъ, крымской царь,[161] и мы тогда васъ послахомъ, оному же устрашившуся и во своя возвратившуся, воеводамъ же его, Ак-магметъ-улану не со многими людми оставшуся; вы же поехасте ясти и пити к воеводе нашему, ко князю Григорию Темкину, и едши, поидосте за ними, они же от васъ отоидоша здравы. Аще убо вы раны многи претерпесте, но обаче победы благи никоеяже сотвористе. Како же убо под градомъ нашимъ Невлемъ пятьюнадесятъ тысящъ четырехъ тысящъ не могосте побити,[162] и не токмо убо победисте, но и сами от нихъ язвлени едва возвратистеся, симъ ничтоже успевшимъ? Се ли убо пресветлая победа и одоление преславно и похвално и честно? Иная же убо не твоей власти бяху — сия убо тебе на похвалу и не вписуется!

А еже убо мало рождьшия своея зрелъ еси и жены своея позналъ еси и отечествия своего осталъ еси, и всегда в далноконныхъ градехъ нашихъ противъ враговъ нашихъ ополчался еси, и претерпевалъ еси естественныя болезни, и ранами учащенъ еси от варварскихъ рукъ в различныхъ бранехъ, и сокрушенно же ранами все тело имеешь, — и сия тебе вся сотворишася тогда, егда вы с попомъ и со Алексеемъ владесте. И аще не годно, почто тако сотворили есте? Аще же творили есте, почто самъ сотворивъ своею властью, на насъ словеса съкладаете? Аще же и мы бы сие сотворили, сие несть дивно, понеже бо сие должно нашему повелению в вашемъ служении быти. И аще бы мужъ браненоносецъ былъ, не бы еси исчиталъ бранные труды, но паче на преднейшея простиралъ ся; аще ли же исчитаеши бранные труды, то сего ради бегунъ явился еси, яко не хотя бранныхъ трудовъ понести, и сего ради покоя требовати похотелъ еси. Сия же твоя худейшая браненоносия намъ ни во что же поставленна есть, еже ведомыя измены твоя и еже претыкания о нашей главе тебе презренна быша, и яко единъ от вернейшихъ слугъ нашихъ былъ еси славою и честию и богатствомъ? И аще бы не тако, то какихъ казней за свою злобу достоинъ былъ еси! И аще бы не было на тебе нашего милосердия, не бы возможно было тебе угонзнути к нашему недругу, толко бы наше гонение тако было, якоже по твоему злобесному разуму писалъ еси. Бранныя же дела твои все намъ ведомы. Не мни мя неразумна суща, ниже разумомъ младенчествующа, яко же началницы ваши, попъ Селивестръ и Алексей Адашовъ, неподобно глаголали. Ниже мните мя детскими страшилы устрашити, якоже прежде того с попомъ Селивестромъ[163] и со Алексеемъ лукавымъ советомъ прелстисте мя, ниже мните, якоже таковая и ныне сотворили. Якоже в притчахъ реченно бысть: «Егоже не можеши няти, не покушайся имати».